Ведьма, околдовавшая его

23. Ведьминское чувство юмора

Никандра вырвало вскоре после того, как он добрался до своих покоев. Ревен и Олин застали его как раз обнимающего ведро в попытках прочистить желудок от угощения королевы, в то время как Фавий и Рит кружили рядом и пытались выведать, что произошло. Вот только королю было не до рассказов, все его внимание было сосредоточено на ведре и шуме в голове.

– О боги! – всплеснула руками Ревен, увидев, что происходит. – Как вы?

Король встрепенулся и поднял на нее полупьяный взгляд.

– Она… меня отравила, – заговорил Никандр впервые после возвращения и своими словами взволновал и без того встревоженных друзей.

– Мне так жаль! – снова заахала Ревен. Олин поспешно раскрывала свой чемодан с лекарствами на полу около дивана, на котором сидел король.

– Дайте ему воды, пожалуйста, – попросила она Фавия, стоявшего около столика с графином. Тот кивнул и попытался налить воду в бокал, но лекарша это не одобрила. – Можно и весь графин. Надо много воды. И пусть кто-нибудь принесет еще, – попросила она Ревен, и та дала распоряжение служанке, которая привела короля в покои после завтрака. Та тут же убежала.

– Нет… – не согласился Никандр. – Меня тошнит. Не хочу воды.

– Надо, чтобы зелье вышло, – заметила Олин. – Обычно мы используем этот отвар для обработки ран, чтобы воспаление не началось. Он хоть и пахнет алкоголем и пьянит быстро, но не применим для питья…

Ревен согласно кивнула.

– Когда госпожа запретила весь алкоголь в замке, были у нас подобные случаи. Несколько женщин пробовали этот отвар. Ничего страшного не случилось, но поболели они потом знатно, чтобы отбить охоту и к вину, и к прочему… Видимо, на кухне кто-то вспомнил, что отвар пьянит даже лучше вина, но про последствия забыли…

– Я не понял, – признался Фавий, перебивая женщину и подавая Никандру графин с водой. – Тебя отравила королева? Зачем?

– Не думаю, что у госпожи стояла цель вас отравить, – тут же попыталась защитить королеву Ревен, обращаясь к Никандру.

– Я тоже, – хмыкнул король, прополаскивая рот и делая несколько глотков. После того как его вырвало, в мыслях появилась ясность в отличие от того состояния, в котором он покидал королеву. Хотя голова так и продолжала кружиться, а телом все еще владела слабость. – Она просто с удовольствием надо мной посмеялась, – презрительно фыркнул он, отставляя ведро, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза.

На этот раз здешняя тетушка не спешила оправдывать Ламию, только обернулась к Олин и поторопила ее дать королю лекарство. Девушка как раз капала какое-то снадобье в стакан с водой, поэтому тут же подскочила и протянула его Никандру.

– Выпейте, станет легче.

Король приоткрыл один глаз и настороженно посмотрел на предложенное.

– Это не очередная отрава?

– Нет! Что вы! – горячо заверила молодая лекарша, кажется, испугавшись его обвинения. – Это желудочные капли. Чтобы перестало тошнить.

Никандр еще некоторое время раздумывал, а затем быстро проглотил лекарство, поморщившись.

– Ладно. А теперь вы мне расскажете, что я на этот раз сделал не так? – поинтересовался он у женщин, снова закрывая глаза, чтобы комната перестала кружиться.

Ревен и Олин переглянулись, явно чувствуя неловкость.

– Дело в том, что в свое время король Ларель был пристрастен к вину и очень много пил… С тех пор госпожа ненавидит не только пьяных людей, но и алкогольные напитки в целом. Особенно недолюбливает пьяных мужчин…

– И поэтому она решила напоить меня? – возмущенно поинтересовался Никандр.

– Строго говоря, напоила вас не она, – заметила Ревен. – Никто же не знал, что вы вина попросите, а королева прикажет его принести. Ничего спланировано не было… так получилось.

– Неужели сложно было сказать, что в замке пить нельзя! – возмутился Никандр, вспоминая улыбку королевы и ее хитрые глаза, когда она подносила бокал к губам. – Погоди. А сама она что пьет? Разве не вино?

– Это эликсир красоты, – подала голос Олин, привлекая к себе внимание мужчин. – Личная разработка госпожи, она пьет его для сохранения молодости и красоты. Но так как он очень горький, его добавляют в вишневый сок с пряностями.

– Ты же сама говорила несколько дней назад, что королева много пьет, поэтому не ест сладости, – обратился Никандр к Ревен в попытке уличить женщин во вранье.

– Ну так я не имела в виду вино. Я про вишневый сок говорила, он же сладкий, с сахаром.

Никандр снова откинул голову на спинку дивана и осуждающе покачал головой.

– На этот раз вам даже не в чем меня обвинить. Я не грубил и не хамил, когда спросил про вино. Просто признайте, что ваша госпожа – настоящая Ведьма. А ее проклятье – это ее ужасный характер и странный юмор. Не удивлюсь, если выяснится, что мужиков доконало не мифическое проклятье, а она сама, – сказал он устало, надавливая на виски.

– А может, она разозлилась, что вы по утрам ее выслеживаете? – предположила Ревен в слабой попытке оправдать Ламию.

Никандр возмущенно хмыкнул.

– Ну что ж, тогда ей удалось избавиться от меня только на сегодня. Завтра ее от моего общества ничто не спасет! – грозно ответил Никандр, поднимаясь на ноги и пошатываясь. – Я отсыпаться. Передайте Ламии, что завтра увидимся.