Ведьма, околдовавшая его

27. Осколки

Этот поцелуй был не просто пробой, невинным прикосновением губ к губам незнакомых еще невесты и жениха. Это был полноценный чувственный, обжигающий, тягучий, пьянящий поцелуй мужчины и женщины. Ламия сжимала в кулаке его волосы, он положил одну руку на ее колено, другой пытался придвинуть к себе ближе за спину. Однако она не подчинялась, не позволяла расстоянию между ними сократиться и полноценно себя обнять, но и поцелую не сопротивлялась, принимая его с охотой.

Их поцелуй длился никак не меньше полминуты. При этом танцы, музыка, разговоры в зале не затихали. Слуги и дамы отводили взгляды от короля и королевы, старательно делали вид, что ничего не происходит. Хотя, если приглядеться, среди свиты можно было заметить не просто настороженные или хмурые взгляды, а откровенно напуганные. Это было странное сочетание: женщины одновременно смеялись, беззаботно болтали, но в то же время обменивались понимающими взглядами, полными ужаса.

Поцелуй первой прервала Ламия, отстраняясь и вглядываясь в лицо Никандра. Тот снова потянулся к ней, но королева, разочарованно качнув головой, оттолкнулась и опять отсела от него, опираясь на подушки за спиной и проводя рукой по шерсти кошки.

– Ламия, вы… – начал Никандр, не отрывая от нее взгляда полного желания, но не закончил.

– Красивая? – подсказала королева, продолжая сканировать его все таким же изучающим, сосредоточенным взглядом, будто они не целовались только что страстно, как не только в первый, но в последний раз.

– Да очень, – горячо подтвердил он и хотел придвинуться к ней, но Ламия остановила его, поставив ногу на бедро и предупреждающе надавив.

– Как же это знакомо, – вздохнула она, опуская руку в чашу с виноградом, которая стояла на диване около нее, отщипывая ягоду и отправляя ее в рот. – Скучно, – пожаловалась, не отводя взгляда от Никандра.

Тот зажмурился, будто от яркого света, пытаясь собраться с мыслями.

– Что? – спросил, отодвигаясь от королевы на другой край дивана, словно незначительно изменившееся расстояние могло помочь ему прийти в себя и перестать страстно желать ее.

– Скучно, говорю. Каждый раз одно и то же, – пожаловалась Ламия, отправляя в рот очередную ягоду. – Хотя нет, – через некоторое время, подумав, сказала. – В этот раз мне было не противно. Вы хорошо пахнете.

Никандр тряхнул головой, словно скидывая с шеи ее невидимую веревку дурмана, которая тянула его, как поводок собаки, к хозяйке.

– Что? – возмущенно спросил он, наконец, совладав с мышцами лица и начиная хмуриться, а не смотреть на королеву взглядом, полным слепого обожания и покорности.

Ламия вопросительно подняла брови, словно не ожидала этого вопроса. Однако ответить не успела, потому что к ним подошла одна из служанок и поклонилась.

– Госпожа, мороженое готово. Нести?

– Конечно, нести, – встрепенулась Ламия, облизав губы в ожидании угощения.

Девушка согласно кивнула и махнула другой, которая ждала перед дверью. Та поспешно открыла створки, и в зал вошли сразу несколько служанок с подносами, на которых стояли красивые пиалы с необычным лакомством.

– Вы пробовали раньше мороженое? – спросила Ламия у Никандра, подгибая ноги и еще больше отдаляясь от него.

Король смотрел на нее все тем же хмурым взглядом, наконец, осознав, что его комплимент охарактеризовали как «скучно». Или не комплимент, а поцелуй, но от этого было бы еще обиднее.

Ламия же попробовала не только отдалиться от него, подбирая под себя ноги, но еще и взгляд отвела, сдвигая брови и поджимая губы, но не так, как он – хмуро и даже сурово. А будто пожалела о своих словах или опять же о поцелуе. Будто была смущена, хотя до его возмущенного вопроса «Что?» выглядела совершенно иначе: была расслаблена и, кажется, удовлетворена его реакцией.

– Это такой холодный десерт изо льда, молока и сока фруктов или ягод, – пояснила Ламия, взглянув на него вновь.

– Я знаю, что это, – проворчал Никандр. – Конечно, пробовал. Так что там про «скучно»? – отважился спросить вновь. – Вам не понравилось? – уточнил, намекая на поцелуй.

– Нет, это было довольно неплохо, – уклончиво ответила Ламия, принимая из рук служанки пиалу.

– Неплохо? – снова переспросил Никандр. Ему этот поцелуй показался невероятно прекрасным, сам он подобного спектра эмоций и чувств от простого соприкосновения губ никогда не испытывал. И королева была увлечена ничуть не меньше его, поэтому у него не было основания предполагать, что для нее это было всего лишь «неплохо».

– Очень неплохо. Так вас устроит? – хмыкнула Ламия с улыбкой, устраиваясь снова между подушками и подцепляя мороженое на ложку.

– Нет, – мрачно ответил Никандр, следом за ней перемешивая предложенное ему холодное лакомство.

– Попробуйте. Это очень вкусно, – продолжила насмешливо улыбаться Ламия, на этот раз с большим интересом и уже точно без скуки наблюдая за ним.

Глядя на нее и расценивая ее улыбку уже не как оскорбление, а как поощрение и заинтересованность, Никандр взял в рот мороженое и принялся жевать, глядя на то, как Ламия слизывает угощение с ложки, смакуя.

Он сомкнул челюсти, почувствовал, как что-то твердое попало на зуб, решил, что это не до конца раздробленный лед, снова сомкнул челюсти и почувствовал боль в зубах. Отвел взгляд от Ламии, продолжая сосредоточенно жевать. Он чувствовал, как сладость мороженого распространяется по языку, но кусочки льда не таяли и не только попадались на зубы, но и царапали язык. При очередной попытке прокусить странный лед, Никандр сморщился от боли в десне и выплюнул мороженое обратно в тарелку вместе с кровью.