Ведьма по контракту

Глава 16

Глава 16

Путаясь в длинном белом подоле ночной сорочки, я пробиралась по темным коридорам замка. Мои босые ноги озябли, но я знала, что останавливаться нельзя.

Эта часть замка была мне незнакома. Коридор становился все уже и шел под наклоном. С каждым шагом я спускалась все ниже и ниже, в самое сердце Мертвого острова. Свеча, которая освещала мой путь, почти погасла. Мне следовало поторопиться, иначе был риск остаться здесь без света, и, как следствие, без шанса вернуться обратно.

Впереди показалась дверь. Да, я совсем у цели. Осталось немного. Каждый сантиметр моим замерзшим ногам давался с огромным трудом. Еще пара-тройка шагов и я смогу дотянуться до массивной металлической ручки.

Я тянусь бледной дрожащей рукой, которая отказывается меня слушаться. Длинные волосы растрепались. Другой рукой я перекинула через плечо надоедливую светлую прядь, что так и норовила угодить в мерцающий огонек свечи.

Резко отдернув конечность, я замерла. Страх накатил на меня волной, заставив остановиться, так и не достигнув цели. Судорожно, ледяной рукой, я потянулась к волосам. Пальцы подрагивали не то от холода, не то от непонимания всего происходящего.

Я подношу ладонь к лицу. Светлые волосы поблескивают в тусклом угасающем свете. Выпустив прядь из рук, я принимаюсь осматривать свое тело, которое теперь мне вовсе не кажется родным и привычным. Мне оно чуждо. Длинные ногти, худощавые пальцы, тонкая бледная кожа молочного оттенка. От учащенного сердцебиения грудь, что на размер больше моей, вздымается и снова опускается под легкой тканью сорочки.

Я пытаюсь выровнять дыхание и не закричать от ужаса на весь замок. Неужели я попала в чужое тело? А что же тогда происходит сейчас с моим?

Мои размышления были прерваны треском угасающего фитилька свечи. Еще мгновенье и меня окутала непроглядная черная ночь...

Я открыла глаза, едва удержавшись от истошного крика.

— Сон. Это сон, — прошептала я, вытирая со лба выступившую капельку пота.

Чтобы окончательно убедиться в том, что все в порядке, я слезла с кровати и спешно подошла к зеркалу. Черные как смоль волосы, зеленые глаза. Все было по-прежнему. Я улыбнулась. Вот только лицо выглядело уставшим и бледным, несмотря на приподнявшиеся вверх уголки рта.

Выходит, все это время я ошибалась? Сны, что видела я, были не обо мне. Они о той белокурой девушке, события, из жизни которой я наблюдаю, проваливаясь в сон. Но кто она? Быть может та самая хозяйка дневника?

Все это казалось каким-то безумием. Вещие сны — для болотной ведьмы это еще куда ни шло, но, чтобы вот так вот, во сне, проживать чужую жизнь, приподнимая ширму, наблюдать события минувших дней, а то и вовсе лет... Абсурд. Это удел пророков.

Тем более, я никогда не была прилежной ученицей, и магия давалась мне с большим трудом. Покойная бабка, как ни пыталась обучить меня премудростям, все усилия были тщетны. Наверное, не зря она боялась, что все знания, накопленные болотницами за несколько тысяч лет, как только перейдут ко мне, будут утеряны безвозвратно. Собственно, так и получилось. Теперь записи моих предков покоились на дне озера Слез, а все что я могла без них, так это наколдовать какую-нибудь пакость надоедливому некроманту.

Быть может все дело в том, что я никогда и не желала быть болотной ведьмой? Безусловно, за добрую сотню лет я успела свыкнуться с мыслью, что это мое истинное предназначение, но интерес к жизни, которую проживают те женщины, что не обременены даром, по-прежнему не угасает.

Мне было всего пять лет, когда в двери хозяйского дома постучала моя названная покойная бабка. Моя мать, кухарка в жилище одного из пророков, понесла меня от своего же хозяина. В тот день, когда болотная ведьма вошла в поселение, огонь жизни навсегда угас в его глазах. Хозяйка дома дала матери время до захода солнца, чтобы она навсегда покинула это место. Держать нас при себе она была не намерена. Впрочем, она бы выставила нас раньше, если бы не пророк, который питал к матери теплые чувства.

Дабы уберечь меня от нищеты и вечных скитаний по Междуземью, мать, не задумываясь, согласилась отдать меня болотнице. Ведь при этом ее дочь обретала не только дар, но и долгую жизнь, что измеряется не годами, а веками. Вот только в обмен на это я отреклась от права любить и быть любимой.

С тех пор, я никогда больше не бывала на Землях пророков. Да и помню я это все лишь со слов покойной бабки. Моя прежняя жизнь осталась где-то далеко, за темной пеленой воспоминаний, через которую не разглядеть ничего. Там же осталось, и лицо матери, которая наверняка уже покоится в могиле. Я не помню о ней абсолютно ничего...

Отвернувшись от зеркальной поверхности, я облачилась в черное платье с высоким воротником-стойкой. Одно из тех, что я обнаружила в шкафу. Сегодня мне предстояло лететь на материк для проведения ритуала, о котором я совершенно ничего не знала. Еще и в сопровождении озабоченного младшего братца Алвиса.

Эта мысль отрезвила меня и помогла позабыть дурные воспоминания о прежней жизни.

Скрипнула дверь и в покои протиснулся Фердинанд. Жаб выглядел уставшим, но счастливым.

— Где ты пропадал? — спросила я, приподняв изогнутую бровь.

— Моргана, — проквакал в ответ мой маленький друг, устремившись на подоконник. Прыжки ему давались теперь гораздо легче. Немудрено, ведь на экзотических фруктах жаб сбросил добрых полкило. — В минуты истинного счастья, дни пролетают как мгновение.