Ведьма понарошку

Глава 3

Утро пришло вместе с солнышком и кукарекающими петухами. Удивительно, но за ночь никто в мою дверь не постучался. То ли у всех свои дела были, то ли на деревне влюбчивые девицы закончились. Ну, я медлить не стала, водицей холодной умылась, снедь в узелок, в руки туесок, и в лес бегом. Воевода Лют обещался в гости наведаться, но пока что у меня для него никаких вестей нет. Ну и нечего его добротой своей да пышками горячими баловать. Я ведьма, у меня свои ведьминские дела есть, а надо – пусть на крылечке ждет.

А в лесу хорошо было! Свежо так, прохладно, разнотравьем пахнет. Птицы поют – заслушаешься. Я иду, значит, не торопясь по тропинке, грибы-ягоды высматриваю. А потом углядела земляничник и все, себя потеряла, ягодку за ягодкой, одну в рот, другую в берестяной туесок, одну в рот – другую в туесок, а ягодка сладкая да сочная, соком брызжет. Так не заметила, как к озерцу вышла. А оно красивое такое, гладенькое, синенькое. На одной стороне песочек да берег пологий, на другой обрыв высоченный. Лежит себе озеро спокойно, облачка отражает, а посерёдке камень торчит. Наверное, его уже солнышко нагрело, так и манит до него доплыть – ну как тут не искупаться? Разделась до рубашечки, одежду на песочек сложила, уже почти в воду зашла, а потом думаю – не вежливо это будет. Мало ли, кто тут, в озере живет, а даже если одни рыбы и лягушки, все равно! Тётка Агнеха всегда говорила – будь, Ивушка, вежливой да улыбчивой, и люди к тебе потянутся. Только сильно доброй не будь, на шею сядут. Достала я из котомки печеное яичко, хлеба ломоть, горсть ягод из туеска добавила.

- Не серчай, - говорю, - хозяин неведомый. Или хозяйка. Дозволь искупаться. И подношение прими, от чистого сердца. Потому как уважаю я тебя очень, хоть и не видела никогда.

И в воду зашла. А водичка, водичка-то, теплая, ласковая. Заплыла я подальше, радуюсь, а водичка как будто гладит меня нежно. Да почему-то гладит по всяким местам, по которым честных девушек не гладят! Забилась я от испуга, закричала, воды в рот набрала, тонуть начала даже, правда, потом сообразила, что там глубина невелика, но это потом, а в то мгновение я с жизнью, можно сказать, попрощалась. Ну, или с честью девичьей. А тут еще из озера выглядывает голова. Волосы зеленые, глаза зеленые, даже кожа вроде с зелена, чудище водяное, в общем, но на рожу смазливое, даже очень.

- Ну и чего ты орешь, - удивился, - я же так, поиграть. Хотел бы утопить – утопил бы уже давно.

У меня сердце колотится! Другая на моем месте, может, побыстрее к берегу и бежать, но я же не кто-то там, я же ведьма, пусть и понарошку.

- Ты, - спрашиваю строго, - почто за коленки меня хватал?

А чудище улыбается мне, да нахально так! Еще и подмигивает!

- Красивые они очень у тебя, девица, удержаться не мог. И коленки красивые, и все остальное. И вежливая ты, в воду сразу не полезла, подношение оставила, разрешения спросила… Не ведьмы ли Агнехи родственница?

- Её, - отвечаю. – Племянницей буду.

- Породу сразу видно, - кивает зеленой башкой чудище и глазищами так на меня зырк-зырк.

Как будто сожрать хочет. А может и хочет, кто ж эту нечисть знает?

– Так что, ты у нас новая ведьма?

Я только рот открыла, чтобы сказать: да, я новая ведьма, будешь за коленки хватать – заколдую, а нечисть эта озерная уже головой качает.

- Нет, - говорит, - не ведьма. Порода Агнехина, но нет в тебе колдовской силы.

Вот так вот сразу мой секрет страшный и раскрыл.

- Не выдавай меня, чудище чудесное, – взмолилась я.

- Чего это я чудище, - обиделся зеленый и на камень запрыгнул, уселся на нем и хвостом помахивает, рыбьим! – Посмотри, как хорош я. Хозяин я озера здешнего, зовут меня Мариэль.

Посмотрела, чего не посмотреть-то, если показывают. И правда, хорош. Ну, все что выше рыбьего хвоста хорошо. Плечи там, все остальное. Хотя хвост тоже хорош, особенно если кто уху любит. На щучий похож, только сильно больше.

- Ну что?

- Ой хорош, - польстила я ему. – Краше тебя, чу… эээ, хозяин озерный, никого в жизни не видела!

Зеленый заулыбался, довольный такой.

- Не выдам тебя, - пообещал. – Как-звать-то тебя, девица?

- Ивой, Иванкой кличут.

- Ивушка, значит. Ну расскажи, какими судьбами ты здесь, я тётку твою хорошо знал, очень хорошо…

И зажмурился мечтательно. Я сразу поняла, что тётка Агнеха пирожки ему свои сюда таскала. С капустой. За эти пирожки с капустой её замуж звали уж сколько раз, даже княжеский сын звал. Один раз даже восточный купец умыкнул прямо средь бела дня, людей е постеснялся, но тётка обернулась белой горлинкой и улетела от него, через три месяца только вернулась в дом родной. Говорила, лететь было очень далеко, да и заблудилась по дороге… В общем, разговорились мы с Мариэлем, прямо по душам разговорились, я ему про свою жизнь сиротскую все рассказала, про мачеху Ядвигу, сестру Марьяну, про то, что поселилась я в доме тётки и ведьмой назвалась, про воеводу Люта, который хочет, чтобы я ему вора нашла, а не найду – не будет мне житья спокойного, выгонит он меня из деревни!

Зеленый прищурился эдак хитро.

- А что, - говорит, - воевода ваш роста высокого, в плечах широк, лицом бел, глазом синь, носит кафтан серебром расшитый?

- Да, а откуда ты знаешь?

- Не оборачивайся, он на берегу стоит. Вот что, а начинай-ка ты кричать!

И как прыгнет на меня! А я как заору, с перепугу!

Слышу – плеск, и крик:

- Отпусти ее, чудище водяное, иначе отведаешь сабли моей острой!

- В обморок упади, - прошептал мне Мариэль и уплыл.

А я, значит, бесчувственную из себя изображаю. К камушку прислонилась, глаза закрыла, потому что уже самой интересно, что же дальше-то будет. Мне-то казалось я воеводе нашему не нравлюсь, и он скорее сам меня утопит, чем спасать будет, да еще от нечисти водяной. А он в воду бросился, меня вытащил, на руках вынес, на песочек уложил. По щеке гладит.

- Госпожа ведьма, - просит, - глаза открой! Все хорошо, уплыло чудище!