Ведьма поневоле и Шторм из Прошлого

Глава 8

Глава 8

В свете полученной новой информации факт того, что его ослепило солнцем в тот момент, когда седовласый его окликнул, больше не казался Стивену Харперу ни зловещим, ни даже странным.

Наоборот, ему казалось, что иначе и быть не могло.

А как же иначе? Если перед ним стоит собственной персоной – практически наместник Сына Божьего!

Неизвестно как далеко завела бы доброго католика Стивена Харпера выстроенная им в уме логическая цепочка, если бы размышления его не были прерваны телефонной трелью.

Ему звонила Сандра Купер.

И звонила она для того, чтобы сообщить об обнаружении ещё одного тела, которое судя по найденной на месте преступления золотой монете с характерными изображениями на аверсе и реверсе, было связано с делом замурованных трупов.

Разумеется, если бы агент Харпер знал, по какому поводу ему звонит Сандра, то он ни за что бы не сбросил её вызов и не перевел свой смартфон в беззвучный режим.

Но он не знал.

Посему, взглянув на экран смартфона, агент Харпер решил, что в данный момент у него есть куда более насущные и важные дела, чем выслушивать новые контраргументы в пользу невиновности Микаэля Сторма.

Тем более, что он и без новых контраргументов понимал, что с той доказательной базой, которая у него была на данный момент, ему вряд ли удастся убедить жюри в виновности его подозреваемого.

Само собой, он считал, что доказательств у него недостаточно не потому, что Микаэль Сторм был невиновен, а потому что этот монстр в человеческом обличье – был настоящим мастером «издевательски-идеального преступления».

Другими словами, агент Харпер был уверен в том, что имеет дело с преступником, который, с одной стороны, был слишком умён, организован и опытен, чтобы оставлять после себя по-настоящему инкриминирующие его улики. С другой – слишком самоуверен, тщеславен и нагл, чтобы устоять перед соблазном «застолбить» за собой свои кровавые «подвиги». Самоуверен, тщеславен и нагл настолько, чтобы оставлять после себя на месте преступления не просто фирменный знак, а золотые монеты, на которых высечен его собственный профиль.

Агент Харпер считал Сторма одним из тех психопатов, которые убивали не из необходимости, а потому что им нравилось чувствовать себя всемогущими. И именно возможность безнаказанно совершать убийства под носом у полиции позволяло им таковыми себя ощущать.

Он был уверен, что, оставляя на местах своих кровавых преступлений золотые монеты со своим профилем, Микаэль Сторм прямым текстом заявлял:

«Я – дьявол, которого ты знаешь. Я – не скрываюсь. Но сможешь ли ты доказать, что это я?! Уверен, что нет, потому что, твои руки, коп, слишком коротки, чтобы суметь дотянуться до меня!»

– Ох, Ваше Преосвященство, извините, но без сутаны и митры в вас сложно признать священника, тем более «почти папу»… – заискивающе улыбаясь и почти лебезя, принялся было оправдываться в Стивене Харпере истинно-верующий христианин католической церкви.

И он не кривил душой: Юлиус Амаре в его дорогущем темно-сером костюме в полоску, сшитом явно на заказ вполне вероятно самим Джорджо Армани, своим типажом скорее походил на директора ЦРУ или президента Интерпола, чем священника. Его худая, высокая фигура, несмотря на преклонные годы своего обладателя, буквально кричала о силе и ловкости. А надменно-цинично-лукавая улыбка то и дела появлявшаяся у него на губах определенно точно не имела ничего общего с теплой, покровительственно-отеческой улыбкой, являющейся чуть ли не частью должностной инструкции священника любого сана.

Именно поэтому, едва только агент он немного отошёл от потрясения, в нём снова заговорил скептично-настроенный, привыкший всё ставить под сомнение фэбээровец: – Извините, покорнейше, я понимаю, что вы здесь инкогнито и всё такое… Но мог бы я взглянуть на ваши документы.

– Разумеется! Вот, пожалуйста, – протянул свое удостоверение личности Юлиус Амаре.

– Ещё раз прошу прощения, Монсеньор, – изучив удостоверение и удостоверившись в его подлинности, пролепетал агент Харпер через несколько минут.

То, что стоящий перед ним старец – действительно кардинал-епископ Юлиус Амаре, Стивен Харпер теперь знал наверняка потому, что упомянутые выше минуты он потратил не на что иное, а на сверку предоставленного ему документа с доступными ему, как агенту ФБР, базами данных.

– Покорнейше прошу прощения! – снова и снова повторял чувствующий себя ужасно неловко агент, возвращая удостоверение личности.

– Не смущайтесь, молодой человек, – Юлиус Амаре покровительственно похлопал его по плечу. – Считайте, что это вы, а не я прошёл проверку. Потому как, если бы вы поверили мне на слово, то на этом наш разговор и закончился бы.

– Простите, Монсеньор, но теперь я ещё меньше понимаю… – растерянно пробормотал Харпер. – Точнее, я совершенно не понимаю, чем моя скромная персона заинтересовала духовное лицо вашего масштаба?

– Не здесь, агент, – одновременно спокойным, покровительственным и надменным тоном не сказал, но практически провозгласил кардинал-епископ. – Я надеюсь ваша машина недалеко?

Не ожидавший от «почти папы» подобного вопроса Харпер на миг растерялся.

– Машина? – переспросил он. – Ах да, машина… Нет, недалеко. Совсем даже недалеко. Прямо где-то на этой стоянке, – судорожно вспоминая, где именно он оставил свою машину, сбивчиво объяснял агент, чувствуя себя всё более и более сбитым с толку.

– Я надеюсь, вы уважите старика, разрешите мне сесть за руль? – между тем задали ему очередной поставивший в тупик вопрос.

– Я-а-а-а-ааа… – хотел было возразить агент Харпер, который вообще никому и никогда, кроме себя, не доверял руль.

Более того, он относился в высшей степени предвзято к пожилым людям за рулем. Не говоря уже о пожилых священниках! Их за рулём он, в принципе, представить себе не мог!

«Боже! Не допусти! Спаси и сохрани! Кардинал-епископ за рулём! Что угодно, только не это!» – мысленно взмолился он.