Ведьма поневоле и Шторм из Прошлого

Глава 10

Глава 10

Краса и гордость зодческого искусства финансового холдинга «Сторм Корпорейшн» – небоскрёб по адресу 251 Роял Стрит являл собой воистину впечатляюще-грандиозный образчик стиля арт-деко. Архитекторам удалось не просто объединить пафосно роскошный богатый декором стиль ампир с самыми современными достижениями науки и техники, но и сделать это весьма органично. Благодаря чему монументальные колонны, претенциозные шпили и поражающие воображение рельефы, лепнина и сфинксы казались логичным продолжением стеклянных террас, бетона и металлических конструкций.

Носивший гордое название «Новый Колизей» он настолько поражал воображение, что при каждом взгляде на него дыхание перехватывало даже у прожившего не одно столетие в богатстве и роскоши Джона Юстума. Уж кто-кто, а он урожденный Гийомом де Ногаре[1] и живший во времена раннего, среднего и позднего ренессанса толк в архитектуре знал.

Гийом де Ногаре позволил себе лишнюю минуту полюбоваться зданием, после чего решительно вошел в парадную дверь.

Охрана здания хорошо его знала, поэтому он беспрепятственно прошел к лифтам, один из которых и доставил его на 83-й этаж, где как он уже знал, его ожидало ещё одно захватывающее, вызывающее у него совершенно детский восторг зрелище, а именно раскинувшийся перед ним как на ладони вид на Новый Орлеан.

Однако на сей раз, прежде чем насладиться видом сверху на Новый Орлеан, Гийом де Ногаре испытал самый настоящий благоговейный ужас. Едва только разъехались створки лифта, он потрясённо отшатнулся и уперся в заднюю стенку лифта спиной…

Пронизанные багрянцем заходящего солнца облака тем вечером низко опустились над городом, отчего казалось, что стоявший лицом к огромному панорамному окну хозяин апартаментов окружен кровавым сиянием.

– Джон, дьявол тебя подери! Где тебя черти носили?! Сколько можно тебя ждать?! – не оборачиваясь, раздраженно поприветствовали его.

Но Гийом де Ногаре был так потрясён, что не мог вымолвить и слова. К его чести нужно отметить, что дело было не только в том, что ему привиделось, но и в солнце. Гийом не очень хорошо переносил солнце и потому предпочитал держаться от его лучей подальше. Однако, он очень хорошо понимал и мотивы, и причины наслаждающегося закатом мужчины.

– Джон?! Ты что оглох?! – по-прежнему не оборачиваясь, уточнили у него.

– Ваше Величество, покорнейше прошу проще… – начал было оправдываться Гийом.

– Хорошая попытка, – оборвал его на полуслове хозяин апартаментов, соизволив, наконец, взглянуть на своего гостя. – Вот только ты не на того напал! Я бесконечно властолюбив и корыстолюбив, но при этом совершенно не тщеславен! Поэтому запомни! Его Величества короля Франции Филиппа Красивого[2] больше нет. Он почил в 1314 году. Как нет и Филиппа Наварро! Он, по-прежнему, покоится на дне Марианской впадины! Меня зовут Джастин Робертин! Джастин Робертин! – повторил он. – И больше никак!

– Я может быть и забыл бы! Но, взяв фамилию, Робертин[3], вы, Ваше Величество, не позволяете мне этого! – сварливо отозвался гость, мысленно фыркнув при этом: «То же мне не тщеславный нашёлся!».

– Ха, так это была не лесть, а очередной завуалированный вежливостью упрёк, – хмыкнул Филипп Красивый. – Что ж, Джон, тогда я должен тебя в очередной раз разочаровать – фамилия «Робертин» остаётся!

– И после этого вы, Ваше Величество, утверждаете, что совершенно НЕ ТЩЕСЛАВНЫ?! – одновременно ворчливо прокомментировал и саркастически поинтересовался гость, не выдержав-таки и высказавшись откровенно. Не преминув при этом сделать особо ехидное ударение на обращении «Ваше Величество».

– Джон, Джон, Джон… Хитрец и манипулятор Джон, – качая головой, укоризненно проговорил Филипп Красивый, – я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в то, что что ты, и в самом деле, не понимаешь, почему я остановил свой выбор на родовом имени своих далеких предков.

– К сожалению, я тоже слишком хорошо тебя знаю, – вздохнул гость. Он перестал язвить и потому больше не «выкал» своему другу и королю. Теперь в его голосе звучали исполненные искренней заботы и сердечности покровительственно-отеческие нотки. – И именно потому, что я тебя слишком хорошо знаю, прошу тебя, в очередной раз: Фил, одумайся и откажись от фамилии «Робертин», пока не поздно, пока твоя любовь к хождению по острому краю не погубила тебя! Снова!

В ответ на это Филипп красивый упрямо поджал губы и покачал головой.

– Я не могу этого сделать, Ги. Иначе месть утратит для меня большую часть своей сладости. Я живу в доме, который не только построила компания Сторма, но и который является предметом его гордости. Я стал его партнером, вложив в его компанию миллиарды долларов. И я сделал это под фамилией «Робертин»! Я выбрал эту фамилию, чтобы дать ему фору. Всё, что от него требуется это немного пораскинуть мозгами. И он всё поймёт. Ну а, если не поймёт, то это уже не моя проблема… Я был должен ему за то, что он не позволил сжечь меня на костре. Ведь не прояви он тогда своё долбаное благородство, мы бы с тобой сейчас не разговаривали…

– Хорошенькое благородство! – фыркнул Гийом де Ногаре. – Тебе воткнули в грудь кол и похоронили на дне Марианской впадины, где ты провёл почти пятьсот лет…

– И этот долг, Ги, я тоже ему верну… причём с процентами. Я поступлю со Стормом столь же «благородно», как и он со мной, только в отличие от меня, он никогда больше не увидит солнечного света. Тьма будет вечной его спутницей! Вечным, непрекращающимся кошмаром. Причём обставлю я всё так, чтобы приговорили его – сами Старейшины! Потому как, я не только благородный и благодарный, но ещё и законопослушный!

– Ещё бы, – усмехнулся Гийом. – Что-что, а бумаги у нас с тобой всегда были в полном порядке! Вот только… от смертельного проклятия Жака де Моле[4] все подписанные им бумажки защитить тебя так и не смогли, хотя он их под пытками подписал столько, что вполне хватило бы на то, чтобы устлать Гревскую площадь[5].