Ведьма поневоле и Шторм из Прошлого

Глава 12

Глава 12

Агент Харпер относил себя к людям, которые педантично и скрупулезно замечают малейшие детали, особенно если задаются таковой целью.

Однако, когда пятнадцатью минутами позже, кардинал врезал по тормозам и Chevrolet Tahoe под протестующий визг покрышек замер у ворот роскошной усадьбы, он хоть убей, не мог понять в какой части города он находится. Немедленно заподозрив неладное, он принялся пытать свою помять, пытаясь выудить из неё хотя бы одно название улицы, знакомую вывеску или дорожный указатель, однако не смог вспомнить даже того, попадались ли им на пути светофоры!

Последнее было одновременно объяснимо и невероятно. Объяснимо, поскольку он помнил лишь мелькавшие за окном расплывчатые силуэты автомобилей, домов, скверов и парков, и больше ничего! Наоборот, было бы даже странно, запомни он светофоры. Невероятным же было то, что все пятнадцать минут им сопутствовал исключительно зеленый свет светофора. Во второй половине дня, мчась с бешенной скоростью по центральной части Нового Орлеана, и ни разу не попасть на красный свет светофора – да быть такого не может! Не говоря уже о патрульных! Да их должны были тормознуть уже через минуту!

Уже не подозревающий, а уверенный в том, что происходит что-то очень и очень опасное для его жизни Стивен Харпер снова украдкой посмотрел на свои ручные часы. Нет, он не ошибся, дорога из центра Нового Орлеана в… неизвестно куда заняла не более пятнадцати минут. В чём-чем, а в уровне своих профессиональных навыков он был уверен: ему всегда было достаточно даже просто мимолетного взгляда, чтобы точно запомнить время. Не говоря уже о целенаправленной фиксации времени, на которую он затратил целых три секунды, прежде чем сесть в машину.

Юлиус Амаре и его то ли гость, то ли пленник прошли в изысканный декорированный в бирюзово-изумрудных и жемчужно-серых тонах кабинет.

Это была меблированная в стиле барокко просторная, светлая комната с большими окнами и высоким потолком. На роскошных вычурных карнизах которой висели тяжелые тёмно-зеленые с позолотой бархатные портьеры, надежно защищавшие её от дневного света. Подавляюще грандиозная многоярусная люстра, блестящая позолотой и множеством хрустальных подвесок, переливающихся в ярком свете люминесцентных ламп подобно бриллиантам, низко свисала с потолка и, казалось, занимала собой практически половину комнаты. Несмотря на это, она скорее подчёркивала помпезность щедро позолоченной, украшенной резьбой самых замысловатых орнаментов дубовой мебели, чем отвлекала от неё внимание.

– Прошу вас, агент Харпер, присаживайтесь, – предложил Юлиус Амаре, кивая на обитое бархатом кресло, вполне достойное самого короля-солнца Людовика XIV.

Сам он к этому времени уже с комфортом устроился за стоявшим напротив кресла массивным, лакированным столом тёмно-вишневого цвета, рабочую поверхность которого «удерживали» четыре отлитых из латуни титана в не менее, если не более, роскошном кресле.

– Я, конечно, предполагал, что Ватикан весьма консервативная организация и к тому же помешанная на традициях, но никогда не думал, что аж до такой степени, – стараясь не подать вида, насколько он, на самом деле, напуган и подавлен, покосившись на расположенную на столе чернильницу, из которой торчало золотое перо, хмыкнул агент.

– Вы про это? – уточнил Великий Инквизитор, проследив за взглядом гостя. – Вы правы, даже Ватикан не настолько помешан на традициях. Искренне говоря, я вообще не уверен, что этот раритет можно использовать в практических целях. Поэтому категорически настаиваю, чтобы вот этот документ, – он достал из выдвижного ящика стола несколько листов бумаги с отпечатанным на них текстом, – вы подписали не этим золотым пером, а обычной шариковой ручкой, например вот этой, – добавил он, выложив на стол также и ручку.

– Документ? – недоуменно приподняв брови, настороженно уточнил Харпер. – Что ещё за документ?

– О неразглашении информации, которую вы от меня сейчас получите, естественно, –снисходительно-менторским тоном ответили ему.

– Документ о неразглашении?.. – переспросил агент, на сей раз изогнув лишь одну бровь.

– Но не карой же небесной мне вас страшить, молодой человек! – насмешливо заметил старик. – Мы ж не звери какие, небесная кара припасена у нас на самый крайний случай…

– Что ж в таком случае не буду испытывать судьбу, – усмехнулся агент. – Давайте ваш документ.

Юлиус Амаре подтолкнул уже лежащий на столе бланк ногтем среднего пальца правой руки и тот, скользя по поверхности, переместился к агенту.

Как не напуган был агент, однако, сразу же подписывать документ он не стал. Сначала внимательно прочитал.

– Стандартное соглашение о неразглашении, – через несколько минут, наконец, кивнул он, выдохнув при этом с облечением. – Я таких уже несколько сотен, если не тысяч, за свою жизнь подписал. Простите, но не могу удержаться от вопроса: чем эта бумажка сможет вам помочь, если я всё же проговорюсь. Я к тому спрашиваю, что рычаги воздействия на меня американского правительства мне более чем понятны, что же касается Ватикана… –он недоуменно пожал плечами и развёл руками.

– Молодой человек, поверьте мне на слово, у нас есть та-аакие рычаги воздействия, которые американскому правительству и не снились, – при этих словах Великий Инквизитор подмигнул и хитро улыбнулся. – Я это к ТОМУ, – с насмешливым ударением на слове «тому», добавил он, – что я на вашем месте, отнёсся бы к этой бумажке очень и очень серьёзно. Но это я. А вы… Просто поставьте свою подпись, всё же остальное уже моя забота.

Харпер покачал головой и хмыкнул.

– Есть в вас, монсеньор, что-то такое… – усмехнулся он. – Умом понимаю, что, подписывая это Соглашение, я ничем не рискую, а поджилки всё равно трясутся, – посетовал он.

Великий инквизитор нарочито смущенно потупил очи и застенчиво улыбнулся.

– Молодой человек, до тех пор, пока вы будете держать свой рот на замке, вы действительно ничем не рискуете, – даже не по-отечески, а по-матерински ласково-назидательным тоном заверил он.