Ведьма. Право на любовь

Глава 7. Неудобная правда

После обеда Тайрис повёл Кайли в комнату. Мне же стоило пойти на лекцию, но я решил поступить иначе. Интуиция упрямо твердила, что важно выяснить правду, пока не поздно. Именно поэтому я направился в мужское общежитие.

Остановившись перед дверью комнаты с номером десять, прислушался. За ней шёл разговор на повышенных тонах, но расслышать ничего не получалось. Видимо, был активирован артефакт искажения звуков.

Когда я постучал, разговор тут же стих, а спустя несколько секунд дверь распахнулась, и передо мной предстал хмурый парень с растрёпанной косой.

– Чего пришёл? – бросил он, смерив меня ледяным взглядом. – Документы сегодня вечером заберём.

– Поговорить, – ответил я. – Хотя, по-хорошему, это нужно было сделать ещё вчера.

– Не поздновато ли спохватился? – он холодно усмехнулся. – Ты ведь не Тайрис. Ты тот, второй. Как там тебя?

– Бран, – сказал я.

Он хмыкнул, чуть прищурился, будто выискивал в моей внешности несоответствия, но потом отошёл в сторону, предлагая пройти внутрь.

– Ну, говори, – сказал он, закрыв за мной дверь.

Их комната оказалась довольно большой, широкой, с двумя окнами и пушистым ковром между кроватями. Здесь было удивительно чисто, даже стены выглядели свежеокрашенными, а на двух письменных столах царил идеальный порядок. Никаких излишеств, всё, в принципе, как у других студентов.

Как-то иначе я представлял себе жильё элиты академии.

Вилли Фаулд лежал на кровати и был заметно бледен. Пострадавшую ногу он вытянул вперёд, подложив под неё подушку, и при моём появлении смог только голову повернуть.

– Скажи, Милтон, – я обернулся к стоящему за мной блондину, – зачем вы вообще решили приставать к Кайли? Она тихая, скромная девчонка, а тут пол-академии таких, кто пойдёт в постель к аристократу по первому же зову. Тем более, морда у тебя смазливая, коса вон… – я не смог не упомянуть эту деталь.

– Косу мою не трогай, – ощетинился он. – А Кайли твоя – точно не скромница. И в кровати моей была не раз.

Услышав это, я замахнулся, намереваясь сломать ему челюсть за такие слова, но вдруг понял, что… он говорит правду. Это открытие стало таким неожиданным, что я даже усомнился в своей способности улавливать ложь. Но желание кидаться в драку всё же пропало.

– А вот на этом моменте подробнее, – проговорил я, опустив руку. – Когда? Почему? По своей ли воле она к тебе приходила?

– По своей, не сомневайся, – бросил Милтон и сел на свободную кровать.

Я взял стул, поставил посреди комнаты и разместился на нём так, чтобы видеть обоих парней.

– Рассказывай всё. Только знай, врать бессмысленно, – я выжидающе посмотрел на Милтона.

Он горько улыбнулся и отрицательно покачал головой.

– Зачем? Спроси у сестрёнки.

– Спрошу, не сомневайся. Но она, чуть что, сразу рыдать начинает. И на тебя я могу надавить, а на неё – нет. Давай, Милтон, выкладывай правду. И если всё на самом деле не так ужасно, как поведала Кайли, я отменю условия вчерашнего боя. Как победитель, могу это сделать.

– Это же ты нас вчера бил, – донёсся с дальней кровати голос Вилли Фаулда. – Тайрис тихушник. Он, конечно, знает азы рукопашного боя, но точно не умеет так драться.

Я кивнул, не видя смысла отрицать.

– Да. Но сейчас речь не о том.

Вот только Милтон не спешил начинать рассказ. Сидел с прямой спиной, смотрел в сторону, а его губы были плотно сжаты.

– Да встречались они, – сказал вместо него Фаулд и даже попытался сесть. Получилось это у него не с первой попытки. – Эд с ней всё лето провёл. В Раýнде, на побережье. Там они и познакомились. А потом разругались в пух и прах.

– Вилли, я сам, – рявкнул на друга Милтон и снова посмотрел на меня. – Она не говорила мне своей фамилии. Постоянно уходила от разговоров о семье. Но однажды я всё равно выяснил, кто она такая. И ты уж прости, но с вашей семейкой в этой стране просто опасно иметь дело. Отец узнал о моей связи с Кайлисией Дартской и пригрозил, что, если не закончу эти отношения, он от меня отречётся. Я сказал об этом Кайли, попытался всё объяснить, предложил продолжить встречаться тайно, а она устроила скандал. И той же ночью явилась в гостиницу к Вилли с намерением влезть к нему в постель. Говорила, что хотела так мне отомстить. Дура!

Его признание меня попросту ошарашило. Глядя на этого парня с косой, видя горечь в его глазах, слыша боль в его голосе, я всё больше ему сочувствовал. Хотя тут всем сочувствовать надо. И мне в первую очередь. Влез же, идиот, не подумав и не разобравшись. Теперь придётся как-то всё разгребать.

– Ладно, с этим ясно. А в академии что между вами было? Почему она прибежала ко мне в слезах? – спросил я, кое-как переварив информацию.

– Тут я виноват, – ответил Вилли, снова вытянув пострадавшую ногу. – Они встретились, снова начали ругаться. Я решил её задеть, напомнил, что сам с ней спать не стану, а вдвоём с другом мы с удовольствием с ней развлечёмся. Это позавчера вечером было. А вчера после обеда Эд её с каким-то хлыщом увидел, она позволила тому парню её обнимать. Тут-то нашего героя и сорвало.

– Давай, сам рассказывай, – я повернулся к Милтону. – Что именно сделал? Ударил её?

– Нет, конечно! – фыркнул он, а на меня посмотрел, как на полоумного. – К дереву прижал, юбку задрать пытался. Напугать хотел.

– Напугал, – я кивнул и медленно выдохнул. Ситуация складывалась паршивая, но оставлять всё, как есть, было никак нельзя. – Ну, и что мне теперь с вами делать?

– Ты всё уже сделал, – гордо, но с упрёком бросил Милтон. – Больше ничего не надо.

– Э, нет, – в Вилли всё-таки проснулся голос разума. Или просто ему не мешала уязвлённая гордость и отравляющие душу чувства? – Ты говорил, что можешь отменить условия нашего вчерашнего боя. Давай, отменяй. Видишь же, что это дело касается только Эда и твоей сестры.

– Зачем вчера ещё пятерых притащили? – спросил я, решив разобраться во всём до конца.