Ведьма против пламени

Глава 7. Дуэль воли

Проходят недели, сливаясь в одну серую, монотонную полосу. Осенний холод окончательно захватывает город, просачиваясь ледяными сквозняками в древние коридоры «Веритас». Он заставляет студентов кутаться в шарфы и сбиваться в кучки в тёплых аудиториях. Социальные связи внутри курса кристаллизуются, застывают. Но отношения Сары с сокурсниками похожи на тонкий ледок на луже: вроде бы держит, но стоит наступить — и провалишься в холодную, вязкую пустоту. После инцидента в коридоре Элли старательно её избегает, бросая издалека виноватые, испуганные взгляды. Остальные тоже держатся на безопасном расстоянии, не в силах решить, кто она — впечатляющий талант или неуправляемая психопатка. Сара упивается этой изоляцией. Она — остров, окружённый ледяным морем. И ей это, чёрт возьми, нравится.

Но напряжение сгущается в другом месте. Между ней и Кирой. Это молчаливая война, которая ведётся в переглядываниях, в интонациях, в воздухе. Они не обмениваются ни словом. Но каждая лекция, каждое практическое занятие превращается в невидимую, ядовитую дуэль. Если Сара даёт блестящий ответ, Кира через минуту дополняет его более редкой и глубокой деталью, обесценивая её успех. Если Кира успешно выполняет задание по артефакторике, заставляя свой аметист светиться, Сара добивается от своего упрямого кварца вдвое более яркого, хоть и нестабильного, свечения. Это тихая, жестокая война за негласный титул «королевы будущего вампирского факультета», и обе это прекрасно понимают. А Лиор наблюдает за их молчаливым противостоянием с холодным, отстранённым любопытством учёного, наблюдающего за двумя пауками в банке. Он не вмешивается. Он просто ждёт, кто кого съест первым.

И вот этот день настаёт.

Тренировочные поединки. Магистр Корвус объявляет об этом с хищной, предвкушающей ухмылкой, его птичьи глаза блестят. Сегодняшняя тема — «Ментальная атака, защита и подавление воли». Никаких фейерверков, никакой физики. Только чистая воля против воли. Сознание против сознания. Душа против души.

Жребий. Корвус медленно, с театральной паузой, вытаскивает из старинной резной шкатулки два плоских камня с выгравированными на них рунами имён. Он держит их в своих длинных, похожих на птичьи лапки, пальцах.

— Мисс Кира.

По аудитории пробегает шепоток. Все знают, кто будет вторым. Это предрешено.

— И… — он делает паузу, наслаждаясь моментом всеобщего напряжения, — мисс Сара. Прошу, дамы, в центр арены.

Гул становится громче. Главное блюдо дня подано. Две самые сильные, самые неприятные, самые амбициозные маги курса сойдутся в очной ставке. Сара видит, как Элли нервно сжимает руки, как Громов ухмыляется, предвкушая чужое унижение. Даже Лиор, до этого дремавший в своём углу, слегка выпрямляется, его тело подаётся вперёд. Взгляд становится острым, как скальпель. Шоу начинается.

Сара и Кира выходят в центр зала, их шаги гулко отдаются в тишине. Они становятся друг напротив друга. Расстояние — несколько метров, но оно кажется заряженным, как пространство между двумя электрическими полюсами. Кира смотрит на неё из-под своей иссиня-чёрной чёлки, и на её тёмных губах играет лёгкая, полная презрения улыбка.

— Задача проста, дамы, — скрипит Корвус. — Сломить защиту противника. Заставить его признать поражение. Ментально. Бой ведётся до тех пор, пока один из вас не скажет «сдаюсь». Начинайте.

Бой начинается без предупреждения, без сигнала. Кира атакует первой. Её стиль — это не таран, как у Сары. Это яд. Тихий, просачивающийся в сознание сквозь мельчайшие трещины в защите. Она не кричит. Она шепчет.

В голове у Сары раздаётся смех. Противный, насмешливый, до боли знакомый смех её сестры Дианы. «Посмотри на себя, Сарочка. Вечно одна. Вечно злая. Странная. Думаешь, ты особенная, не такая, как все? Да ты просто сломанная игрушка, никому не нужная».

Сара вздрагивает, но держит ментальный щит, представляя его в виде гладкой, непробиваемой обсидиановой сферы. Это просто иллюзия. Картинка. Но она бьёт по самым больным точкам.

Кира усиливает напор. Теперь это не просто слова. Это образы, живые, яркие, пропитанные эмоциями. Вот она стоит на том самом собеседовании, несёт какую-то чушь, а комиссия смеётся ей в лицо. Вот Лиор смотрит на неё с ледяным, вселенским презрением в коридоре. Вот Лил и Роберт уходят по своей солнечной, нормальной дорожке, а она остаётся одна на развилке, в холодной тени. Каждая картинка — маленький, острый укол, пропитанный ядом её собственных, запрятанных глубоко внутри страхов.

— Слабо, Кира, — цедит Сара сквозь зубы, усиливая свой щит, вкладывая в него злость. — Ты копаешься в моих вчерашних кошмарах. Это скучно. Придумай что-нибудь поновее.

Кира усмехается. И в этой усмешке нет ничего человеческого.

— Как скажешь.

И атака меняется. Это больше не прошлое. Это будущее. Образ настолько детальный, настолько реальный, что у Сары перехватывает дыхание. Она видит себя через двадцать лет. Одна. В маленькой, съёмной, серой квартирке на окраине города. За окном — бесконечный, унылый дождь. Она смотрит в мутное зеркало в коридоре и видит не себя, а уставшую, потухшую женщину с глубокими морщинами у глаз и пустым, безразличным взглядом. Женщину, которая проиграла. Потратила свой уникальный дар на мелкие победы, на бесплатный кофе и унижение слабаков. Женщину, которая растеряла себя, оттолкнула всех и осталась ни с чем.

Этот образ… он как удар под дых. Он выбивает воздух из лёгких. Щит Сары даёт трещину. Она чувствует, как ментальные щупальца Киры, тонкие и холодные, как иглы хирурга, просачиваются сквозь неё. Они несут с собой не боль. Они несут с собой липкое, вязкое чувство безнадёжности.
Она проигрывает. Она это отчётливо понимает. Ещё несколько секунд, и этот липкий ужас перед бесцельным будущим затопит её, парализует волю. Кира её ломает. Медленно, изящно, с садистским удовольствием.

И в этот самый момент, на самом дне отчаяния, внутри Сары что-то щёлкает. Тонкая нить контроля рвётся. Страх сменяется яростью. Чистой, белой, всепоглощающей яростью. ХВАТИТ. Хватит играть по её правилам. Хватит защищаться.