Ведьма против пламени

Глава 10. Пустая комната

Утро начинается с привычной пытки — семейного завтрака. Воздух на кухне такой плотный и наэлектризованный, что, кажется, воткни в него нож — и посыплются синие искры. Мать молча, с подчёркнуто мученическим видом, подносит тарелки с омлетом. Каждое её движение — безмолвный укор. Отец, её верный союзник в этой войне, отгородился от мира стеной из утренней газеты, но напряжение в его челюсти выдаёт, что он лишь готовится зайти с тыла. Диана, само совершенство, пьёт свой идеально сбалансированный зелёный смузи, её лицо — маска невинного, любящего спокойствия. Но Сара видит, как в глубине её глаз, когда она думает, что никто не смотрит, пляшут холодные, торжествующие огоньки. Она — победительница в этой тихой, изматывающей битве за родительское одобрение, и она наслаждается своей победой.

— Сара, мы вчера снова говорили, — начинает отец, его голос глухо доносится из-за газетной баррикады. Он даже не смотрит на неё. — Мы считаем, что тебе стоит забрать документы из этого… места. Пока не поздно. Учебный год недавно начался, мы можем помочь тебе поступить в нормальный университет. У меня есть связи…

— Нет, — отрезает Сара. Её голос ровный и холодный, как сталь. И это слово, маленькое и твёрдое, падает в тишину, как камень в стоячую воду.

— Что значит «нет»? — мать ставит перед ней тарелку с таким резким стуком, что подпрыгивают чашки. — Мы хотим для тебя лучшего! А не сомнительное заведение с названием, как у дешёвых витаминов!

— Лучшего для вас, — уточняет Сара, отодвигая от себя нетронутую тарелку. Запах яиц вдруг кажется ей отвратительным. — Чтобы вы могли хвастаться перед друзьями, что обе ваши дочери пристроены в «престижные», понятные вам вузы. Мои желания тут вообще ни при чём.

— Это неправда! — восклицает мать, её голос дрожит от праведной обиды.

— Правда, — усмехается Сара, вставая из-за стола. Находиться здесь ещё хоть секунду — невыносимо. — Я ушла.

Она хватает свою куртку и рюкзак. За спиной она слышит укоризненный шёпот Дианы: «Мам, пап, ну я же говорила, она совсем от рук отбилась в этой своей… секте». Хлопок входной двери ставит точку в этом утреннем спектакле.

Промозглый уличный воздух кажется спасением после душной атмосферы дома. Она идёт быстрым, злым шагом в сторону академии, засунув руки в карманы и низко опустив голову, глядя себе под ноги. Мысли в её голове — колючий клубок обиды и бессилия. Она чувствует себя запертой в клетке. И дома, где её пытаются переделать под «нормальную». И в «Веритас», где её пытаются загнать в рамки «контроля». Нигде нет настоящей свободы.

И тут, проходя мимо очередного грязного, исписанного уродливыми граффити переулка, она замечает это. Что-то неправильное. Какое-то движение там, где его быть не должно. Она замирает, а затем медленно, почти на цыпочках, делает несколько шагов назад, заглядывая в узкий, тёмный простенок между домами.

Сердце пропускает удар.

На шершавой кирпичной стене, цепляясь когтями за выступы и ржавую пожарную лестницу, сидит он. Не Лиор. А его сущность. Чёрный, как сама ночь, дракон размером со льва. Мышцы плавно перекатываются под гладкой кожей. Он не просто сидит. Он наблюдает. Его голова с небольшими, загнутыми назад рогами повёрнута в её сторону, и она чувствует на себе его взгляд — древний, разумный, абсолютно нечеловеческий. В нём нет эмоций, только холодный, всевидящий анализ.

Она застывает, не в силах ни пошевелиться, ни вздохнуть. Они смотрят друг на друга несколько долгих, звенящих секунд. Она — поражённая, пойманная врасплох. Он — абсолютно спокойный, хозяин положения, альфа-хищник на своей территории. А затем он медленно, с оскорбительной, надменной грацией, отворачивает голову. Не резко, не испуганно. А именно так, как отворачивается лев от назойливой мухи. Словно она — пустое место, не заслуживающее его внимания.

«Так вот как ты следишь за районом», — со злой, горькой иронией проносится у Сары в голове. — «Удобно. Сидишь себе на стенке, как гигантская, перекормленная ящерица. И крылья, надо полагать, не просто для красоты, реально летаешь. А обычные люди тебя не видят. Идеальная слежка. Идеальный контроль».

Но тут же приходит другая мысль, более колючая и неприятная. Почему только он? Почему по городу не расхаживают и не ползают по стенам другие сущности? Другие студенты? Им это запрещено? Или… неужели он один из немногих, кто на это способен? Она вспоминает слова преподавателей о контроле. О том, как сложно удерживать свою сущность, себя в этом облике. Выходит, этот невыносимый, высокомерный тип, Лиор Аш, настолько овладел собой, что может свободно гулять по городу в обличие своей сущности?

Сара фыркает от возмущения, чтобы заглушить неприятный укол зависти. Самый сильный? Самый опытный? Ага, как же. Просто выпендрёжник. Она резко разворачивается и почти бегом продолжает свой путь в академию, пытаясь избавиться от противного привкуса собственного ничтожества.

Она успевает как раз к началу занятий. В одном из широких, залитых холодным утренним светом коридоров, она видит странную процессию. Группа студентов медленно идёт по коридору. И они расступаются, образуя живой коридор для… кота. Обычного, гладкошёрстного, абсолютно чёрного кота. Но его повадки не имеют ничего общего с кошачьими. Он идёт с гордо поднятой головой, его хвост — как знамя, а в умных зелёных глазах светится не животный инстинкт, а чистое, человеческое высокомерие. Он принимает восхищённые и завистливые взгляды окружающих как должное.

«Третьекурсники», — мгновенно заключает Сара. Она вспоминает обрывки разговоров в столовой: к полному обращению в сущность начинают готовить только на третьем курсе, когда психика и магический контроль уже достаточно укреплены.

Значит, этот кот — сущность какого-то студента. И он явно наслаждается всеобщим вниманием, хотя со стороны это выглядит до смешного нелепо. Могущественный маг, а в итоге — просто домашний кот, которому хочется почесать за ухом. Серьёзно?

Но тут же, против воли, внутри Сары возникает тот самый вопрос. А какая сущность у неё? Какое животное, какое существо прячется внутри её души? Змея? Паук? Или, может, хищная птица? Она пытается заглянуть в себя, прислушаться к шёпоту инстинктов, но в ответ — лишь привычная метель колких мыслей и никакой конкретики. Пустота.