Ведьма против пламени

Глава 11. Никому нет дела

Записка в руке ощущается как ядовитый артефакт. Буквы, выведенные вычурными зелёными чернилами, кажутся ей живыми, насмешливыми, ядовитыми змейками. «Наш маленький, волшебный секрет». От этой липкой, притворно-доверительной фразы по спине пробегает волна ледяного отвращения.

Сара стоит посреди пустой, тихой комнаты Элли, и эта тишина давит на уши, звенит в голове, превращаясь в низкий, тревожный гул. Обычная студенческая комната за несколько минут на её глазах превратилась в молчаливое место преступления. Каждый предмет — немой, упрямый свидетель. Недопитая чашка остывшего чая на столе. Раскрытая книга по теории воздушных потоков, на странице которой лежит закладка. Холодный, опустошённый лунный камень, похожий на слепой глаз. И эта записка, найденная в пыли под кроватью.

Первая её мысль — бежать. Выйти, закрыть дверь и сделать вид, что она ничего не видела. Вернуться на свою скучную, безопасную лекцию. «Не лезь, куда не просят», — как мантру, как заклинание, отгоняющее неприятности, твердят здесь все, от ректора до последнего первокурсника. Это не её война. Элли ей не подруга, а просто временная попутчица, слишком наивная и восторженная для этого змеиного гнезда.

Но образ её испуганных глаз в том коридоре, после ядовитого шёпота Киры, вдруг всплывает в памяти с фотографической чёткостью. И выброшенный в мусорку скомканный листок с улыбающимся, живым лицом Эрика Вэнса. Нет. Она не может просто уйти. Не на этот раз. Что-то внутри, что-то упрямое, злое и, возможно, даже немного порядочное, не позволяет ей этого сделать.

Она аккуратно, стараясь не смазать невидимые отпечатки чужой магии, кладёт записку в карман джинсов. Бумага ощущается там, как раскалённый уголь. Выходя из комнаты, она плотно прикрывает за собой дверь. Теперь ей нужно сделать то, что она ненавидит больше всего на свете. Просить о помощи. И просить придётся у того, кто вызывает у неё лишь одно желание — свернуть ему шею. У своего куратора. У единственного человека в этой академии, кто, возможно, обладает достаточной властью, чтобы что-то изменить.

Она находит Лиора там, где, по слухам, он проводит большую часть своего свободного времени — в архиве. Это огромное, гулкое, почти сакральное помещение в самом старом крыле академии, где пахнет пылью веков, хрупкими бумажными страницами и холодной вечностью. Он стоит в самом конце длинного ряда стеллажей, уходящих под сводчатый, тёмный потолок. Читает какой-то огромный фолиант в потрескавшемся кожаном переплёте, положив его на высокую дубовую конторку. Полоса тусклого света, падающая из узкого готического окна, выхватывает его из полумрака, и он похож на тёмную, застывшую, одинокую статую.

— Аш, — её голос звучит слишком громко, слишком живо в этой гробнице знаний. Он рикошетом отлетает от стен. — Нам нужно поговорить. Сейчас.

Он не вздрагивает, а медленно, с явной, оскорбительной неохотой, отрывает взгляд от древних записей и поворачивается к ней. Его лицо, как всегда, непроницаемо, но в глазах она видит холодное, тяжёлое раздражение. Он явно не рад, что его уединение, его мир тишины, прервали.

— Я занят, Роман. Если это не вопрос жизни и смерти…

— Это, возможно, именно он, — перебивает она, подходя ближе. Её сердце колотится где-то в горле, но она заставляет свой голос звучать ровно. — Элли Картер пропала.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Ни тени удивления, ни капли беспокойства.

— «Пропала» — это слишком громкое слово. Она первокурсница. Возможно, решила прогулять пару занятий, чтобы встретиться с друзьями в городе. Или просто проспала.

Его снисходительный, покровительственный, почти отеческий тон выводит её из себя.

— Она не проспала, — цедит Сара, вытаскивая из кармана сложенный листок бумаги. Она почти бросает его на открытую страницу фолианта перед ним. — Я нашла это в её комнате. Комната не заперта. Вещи на месте. А её личный артефакт, лунный камень, полностью, до дна, разряжен.

Лиор бросает на записку быстрый, почти равнодушный взгляд. Его глаза скользят по витиеватым строчкам, и уголки его губ едва заметно кривятся в презрительной усмешке.

— «Настоящая, живая магия». «Маленький, волшебный секрет», — цитирует он с откровенной, ледяной насмешкой. — Звучит как дешёвый пикап от какого-нибудь самовлюблённого старшекурсника. Восторженная дурочка повелась на банальные обещания. Классика. Вернётся через пару дней с разбитым сердцем.

Его цинизм, его абсолютное, непробиваемое безразличие, его отказ видеть то, что лежит на поверхности, взрывают Сару изнутри.

— А если не вернётся?! — её голос срывается на крик, нарушая священную тишину архива. — Как не вернулся Эрик Вэнс?! Его просто «отчислили по собственному желанию»! Ты хоть что-нибудь собираешься делать?! Ты её куратор! Это твоя чёртова обязанность!

Он смотрит на неё долгим, тяжёлым взглядом. Кажется, её ярость его даже не задевает, как волна, разбивающаяся о скалу. Он спокойно, почти демонстративно, забирает записку.

— Хорошо. Ты сообщила. Твоя обязанность как студентки выполнена, — говорит он монотонным, канцелярским тоном, будто заполняет полицейский протокол. — Будет проведена стандартная проверка.

— «Стандартная проверка»?! — выплёвывает она. — Это всё?!

— Да. А теперь, — он аккуратно складывает записку и убирает в нагрудный карман своей рубашки, — возвращайся на занятия, Роман. И не лезь, куда тебя не просят. Это работа службы безопасности академии. А не дело для истеричных первокурсниц, которые возомнили себя детективами.

Он поворачивается обратно к своей книге, ясно, без слов, давая понять, что аудиенция окончена. Он просто отмахнулся от неё. Списал всё на её паникёрство, на глупость Элли, на юношеский максимализм. Он даже не попытался сделать вид, что обеспокоен.

Сара стоит на месте ещё несколько секунд и сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони до боли. Бесполезно. Абсолютно бесполезно. Он не стена. Он — вакуум, который поглощает любые её эмоции. Никому. Нет. Дела.