Ведьма против пламени

Глава 13. Тень в высокой траве

Проходят дни. Серые, одинаковые, как бусины на чётках, нанизанные на нить тревоги. Эта тревога теперь — её постоянный фон. Она просачивается в каждую лекцию, делая голоса преподавателей далёкими и бессмысленными. Она подмешивается в горький вкус утреннего кофе, лишая его бодрящего эффекта. Она прячется в тенях длинных, гулких коридоров «Веритас». Сара ходит по академии, как призрак в своей собственной жизни. Она больше не ищет неприятностей, не огрызается на Лиора, не провоцирует Киру на молчаливую войну. Она наблюдает, слушает, впитывает.

Её внутренняя энергия, обычно кипящая и рвущаяся наружу, как магма из вулкана, теперь свернулась в тугой, холодный узел в солнечном сплетении. Исчезновение Элли и последующая, выверенная до последнего слова ложь Лиора сбили её с толку, выбили почву из-под ног. Как её теперь искать? Куда она могла деться? С кем она уехала на той машине, если эта машина вообще существовала? А главное — что, чёрт возьми, происходит в этой проклятой академии? Вопросы без ответов роятся в её голове, как надоедливые осенние мухи, мешая сосредоточиться. Она проваливает простые тесты, пропускает мимо ушей задания, и даже едкие замечания куратора теперь отскакивают от неё, не задевая. Она погружена в свои мысли, и этот океан тревоги оказывается глубже и страшнее всего, с чем она сталкивалась раньше.

Сегодняшнее занятие по «Психологии и Контролю Эмоций» — это очередная изощрённая пытка. Магистр Аврора, со своей всепрощающей, почти материнской улыбкой и мягким, обволакивающим голосом, снова говорит о гармонии.

— Ваша внутренняя сущность — это не дикий зверь, которого нужно держать в клетке. Это ваш партнёр, ваш двойник, ваше истинное «я». Чтобы установить с ним контакт, нужно не подавлять, а слушать. Нужно довериться тишине внутри себя…

Под этот злосчастный аккомпанемент Сара делает ещё одну слабую попытку пробить стену изоляции. Подходит к рыжей девчонке, имя которой она так и не запомнила.

— Привет, слушай, ты не... — начинает она, но та, увидев её, вздрагивает, как испуганная лань, и тут же поворачивается к соседке, с жаром начиная обсуждать какую-то ерунду про заклинания погоды, будто от этого зависит её жизнь.

Сара застывает на полуслове. Она пробует ещё раз, с парнем, что сидит у окна. Тот же результат — он вдруг «вспоминает», что ему срочно нужно в библиотеку, хотя до конца пары ещё час. Она — прокажённая. Обвинение Куратора стало для неё клеймом, чёрной меткой. Никто не хочет быть замеченным рядом с той, кто бросил вызов системе и с треском проиграл. Это осознание оседает в желудке холодным, тяжёлым камнем, делая лекцию о «внутренней гармонии» ещё более издевательской.

«Довериться тишине». Сара мысленно усмехается. Её внутренняя тишина сейчас — это звенящий гул оборванных высоковольтных проводов. Она садится на свой серый коврик, закрывает глаза и пытается следовать инструкциям. Но вместо спокойного, тёплого ядра, которое описывает Магистр Аврора, она натыкается на ледяную, выжженную пустоту, в центре которой — вихрь из тревожных, обжигающих мыслей: лицо Элли на записи с камеры, кривая ухмылка Киры, холодные глаза Лиора, улыбка Эрика Вэнса на скомканной бумажке в мусорном баке.

Магистр Аврора бесшумно подходит к ней и садится рядом, скрестив ноги. Её присутствие — тёплое, спокойное, как чашка чая в холодный день.

— Я чувствую твою тревогу, дитя. Она как стена, которую ты выстроила внутри себя. Стена из гнева и недоверия, — говорит она, и её мягкий голос, на удивление, не раздражает, а проникает куда-то глубоко, обходя её защитные барьеры. — Твоя сущность не спит. Она прячется за этой стеной. Она не доверяет тебе, потому что ты сама себе не доверяешь. Ты боишься того, что увидишь в темноте, которую сама создала. Не борись со стеной. Не пытайся её сломать. Просто признай, что она есть. Почувствуй её холод. Это будет первый шаг.

Слова преподавательницы оставляют странное, горькое послевкусие. Боится? Она? Ничего она не боится. Просто всё это — чушь собачья, бесполезная болтовня для слабаков.

День заканчивается так же паршиво, как и начался. По дороге домой, пытаясь срезать путь через старые, незнакомые дворы, Сара проходит мимо маленького, почти затерянного цветочного магазина, зажатого между аптекой и ломбардом. Дверь открыта, и изнутри на неё волной выплёскивается густой, терпкий, дурманящий запах. Лаванда. Горы сухой лаванды в плетёных корзинах, в холщовых мешочках, в связках, свисающих с потолка.

На одно короткое, оглушающее мгновение мир вокруг исчезает. Перед её глазами вспыхивает яркий, незваный образ: золотой вечерний свет, высокая трава, ощущение тёплой, шершавой руки в её детской ладошке и чувство абсолютного, безмятежного, давно забытого счастья. Наваждение длится долю секунды и исчезает, оставляя после себя лишь необъяснимую, острую, как укол иглы, тоску в груди. Сара трясёт головой, пытаясь отогнать странное чувство. С чего бы это? Она никогда не любила этот приторный, удушающий запах.

Ночью её сны становятся более глубокими, яркими и тревожными. Они больше не похожи на хаотичный набор образов из её подсознания. Теперь это — целый фильм, состоящий из двух частей, двух реальностей.

Сначала — солнечный свет. Тёплый, золотистый, вечерний, как жидкий мёд. Она — маленькая девочка в простом белом летнем платьице. Она бежит босиком по мягкой, щекочущей, нагретой за день траве. Вокруг неё — огромный, утопающий в цветах сад, залитый этим медовым светом. В воздухе стоит тот самый густой, дурманящий запах лаванды, смешанный с ароматом печёных яблок с корицей, который доносится из открытого окна старого загородного дома с синими резными ставнями. Она смеётся. Её смех — чистый, звонкий, счастливый, такой, какого она не помнит у себя настоящей.

На белой, крашеной скамейке под старой раскидистой яблоней сидит пожилая женщина и наблюдает за ней. Её лицо расплывчато, как на старой, выцветшей фотографии, но Сара видит добрые, но строгие глаза, такого же пронзительно-голубого цвета, как у неё самой, и сеть тонких морщинок в уголках губ. Она чувствует, как от этой женщины исходит аура абсолютной, всепоглощающей любви и, одновременно, сокрушительной, древней, как сама земля, силы.