Ведьма против пламени

Глава 14. Неожиданный союзник

Откровение, проступившее призрачными узорами на коже, не приносит облегчения. Оно приносит лишь больше вопросов, которые тяжёлым грузом оседают в сознании. Сара ходит по академии, как человек, носящий в кармане ключ от неизвестной ему двери. Она то и дело бросает украдкой взгляды на своё предплечье, но оно остаётся чистым, бледным, обыкновенным. Никаких следов, никаких теней. Иногда ей кажется, что всё это ей просто привиделось в полусне, игра усталого воображения. Но ощущение того ночного сна — касание бархатистой шерсти, запах лаванды из давно забытого прошлого, пронзительные зелёные глаза — слишком реально, чтобы быть просто иллюзией.

Проходит ещё несколько томительных дней. Новость об «отчислении по собственному желанию» Элли Картер, напечатанная на казённом бланке, официально занимает своё место на доске объявлений, заменяя пугавшую первокурсников строчку «пропала». Никто не задаёт вопросов. Никто не удивляется. В жестокой экосистеме «Веритас» это воспринимается как естественный отбор. Ещё одна восторженная, слабая девочка не справилась с нагрузкой. Классика. Жизнь продолжается, лекции идут своим чередом, студенты смеются в столовой. И Сару от этой обыденности тошнит. Она чувствует себя так, словно кричит под водой. Она видит, как на её глазах происходит что-то ужасное, непоправимое, но её крики никто не слышит, а толща воды искажает её слова, превращая их в бессмысленное бульканье.

Лиора она старательно, почти демонстративно, избегает. После того сокрушительного провала в тренировочном зале она не знает, как с ним разговаривать, как на него смотреть. Он больше не делает ей замечаний, почти не смотрит в её сторону на занятиях. Он просто существует в её поле зрения — отстранённый, холодный, недосягаемый. И это его молчаливое присутствие давит на неё почти физически.

Сегодня, после очередной скучнейшей лекции, Сара нарочно задерживается в аудитории, медленно собирая вещи. Ей хочется побыть в тишине. Большинство студентов уже высыпали в коридор, их голоса и смех кажутся ей неуместными и фальшивыми. Она остаётся почти одна в пустом, гулком зале, когда…

— Роман.

Голос, тихий и холодный, как лёд, раздаётся прямо за её спиной. Он лишён интонаций, но она узнает его из тысячи. Она вздрагивает и оборачивается.

Кира.

Она стоит, прислонившись к стене, скрестив тонкие руки на груди. Её иссиня-чёрная чёлка, острая, как лезвие, скрывает один глаз, а второй, тёмный, почти чёрный и абсолютно непроницаемый, смотрит на Сару без всякого выражения. Её готический наряд, как всегда, безупречен и продуман до мелочей: корсет, кружевная блузка, тяжёлые ботинки. Она похожа на ворона, присевшего на ветку в ожидании падали.

— Что тебе нужно, Кира? — резко спрашивает Сара, её тело инстинктивно напрягается. Она готовится к очередной словесной дуэли, к новому раунду их молчаливой войны.

— Поговорить, — ровно отвечает Кира, её тёмные губы почти не шевелятся. — Не здесь.

Она не ждёт ответа. Просто разворачивается и бесшумно уходит по коридору, уверенная, что Сара последует за ней. Это приказ, завуалированный под предложение. Заинтригованная и настороженная, Сара, после секундного колебания, следует за ней. Они идут молча, по пустынным боковым коридорам, в ту часть академии, куда редко заходят студенты и где в углах скапливается пыль.

Кира приводит её в заброшенный класс астрономии на самом верхнем этаже. Старый, громоздкий телескоп под пыльным чехлом похож на спящее чудовище. Выцветшие карты звёздного неба на стенах. Здесь тихо, как в склепе, и пахнет старой бумагой и забвением.

— Я слушала твой… перформанс в кабинете ректора, — начинает Кира, поворачиваясь к ней. Она смотрит не на Сару, а куда-то в пыльное окно, за которым расстилается серое, осеннее небо. — Я стояла за дверью. Слышала каждое слово.

— Решила насладиться моим унижением? — язвит Сара. — Надеюсь, тебе понравилось шоу.

— Не совсем, — Кира наконец поворачивается и смотрит ей прямо в глаза. И в её взгляде нет ни злорадства, ни презрения. Только холодная, трезвая, почти аналитическая оценка. — Я тебе не верю, Роман. Твоя история про запись с камеры, твои громкие обвинения… всё это звучит как бред импульсивной истерички, которая сначала делает, а потом думает. Но.

Она делает паузу, и это короткое, веское «но» повисает в пыльном воздухе.

— Но я ни на секунду не верю и ему. Я не верю Лиору Ашу. Я не верю Магистру Вейл. И я не верю ни единому чёртовому слову, которое произносит администрация этой академии.

Сара замирает. Такого поворота она никак не ожидала.

— Мой друг, — продолжает Кира, и её голос на мгновение теряет свою ледяную кромку, в нём появляется тень застарелой, выжженной боли, — пропал в прошлом году. Его звали Эрик Вэнс.

Тот самый парень с выцветшей фотографии.

— Он исчез точно так же. Просто однажды утром не пришёл на занятия. Ректорат неделю кормил его родителей отговорками про «юношеский бунт», дальше повесил объявление о пропаже. А потом на доске появилось это. «Отчислен по собственному желанию». И нам всем… — она горько усмехается, и эта усмешка искажает её бледное лицо, — …очень вежливо и настоятельно посоветовали не задавать лишних вопросов ради нашей же собственной безопасности. Сказали, что он просто загулял, связался с плохой компанией в городе и бросил учёбу. Это была наглая, отвратительная ложь. Эрик любил это место, он дышал магией. Он бы никогда не ушёл.

Сара молча слушает. Перед ней сейчас не соперница, не враг. А человек, который пережил то же самое, что и она, только годом ранее. Человек, которому тоже никто не поверил и заткнули рот.

— Он не просто мой друг, — добавляет Кира тихо, почти неслышно, словно говоря это больше для себя. — Он был… важен. Он был единственным, кто меня понимал. Из-за него я решила учиться здесь, надеялась выяснить, что с ним произошло.

Теперь всё встаёт на свои места. Её сила, отточенная до совершенства. Её замкнутость. Её холодная, глубокая ненависть к этому месту, которая до этого казалась Саре просто частью готического имиджа.