Ведьма против пламени

Глава 15. Теневой рынок

Дневник Эрика Вэнса — это путеводитель по чужому безумию, по лабиринту одержимости. Сара проводит несколько бессонных ночей, вчитываясь в его убористый, почти бисерный, нервный почерк. Она вглядывается в запутанные схемы рунических связей, но не понимает и половины его сложных вычислений, связанных с защитными плетениями «Лабиринта», зато прекрасно понимает другое. Она чувствует его страх, который, кажется, до сих пор цепляется за пожелтевшие страницы. Она ощущает его отчаянную, лихорадочную надежду найти ответы. И она находит то, что ей нужно сейчас — аккуратно, почти каллиграфически нарисованную от руки карту старых городских катакомб. На ней отмечен неприметный вход, спрятанный за мусорными баками в одном из самых гнилых, забытых богом, районов города. Под картой криво нацарапано одно-единственное слово: «Рынок».

В субботу вечером, дождавшись, пока гул голосов родителей в гостиной стихнет и Диана уедет на очередное свидание, Сара начинает своё преображение. Она не может пойти туда собой. Её яркая, вызывающая внешность, её идеальные стрелки и алые губы, её аура непокорной и дерзкой — всё это будет маяком, который привлечёт ненужное, хищное внимание. Сегодня ей нужна не броня. Ей нужна маскировка.

Она оставляет лицо почти «голым», лишь слегка подчеркнув скулы тёмными тенями, чтобы оно казалось более худым и измождённым. Волосы, обычно прямые и блестящие, она заплетает в тугую, небрежную косу, выпустив несколько прядей, чтобы они казались спутанными. Извлекает из самых дальних, забытых углов шкафа старые, потёртые до белизны джинсы, бесформенную тёмно-серую толстовку с капюшоном, которая скрывает все изгибы фигуры, и самые убитые кеды. Она смотрит на себя в зеркало. Отражение ей не нравится. В нём нет силы, нет вызова. Вместо хищной кошки из зеркала на неё смотрит серая городская мышь, которую легко не заметить и так же легко раздавить. Идеально.

Район, отмеченный на карте, оказывается ещё хуже, чем она себе представляла. Это изнанка города, его гниющее подбрюшье, куда никогда не забредают туристы и откуда стараются как можно быстрее уехать даже таксисты-лихачи. Заброшенные промышленные здания со щербатыми стенами и выбитыми окнами, похожими на пустые глазницы. Разбитые фонари. Воздух густой, он пахнет сыростью, плесенью и безнадёгой. Следуя указаниям Эрика, она находит нужный переулок — узкую, вонючую щель между двумя кирпичными стенами, заваленную гниющими коробками и мусором. И за ржавыми, переполненными мусорными баками — тяжёлую, незаметную в темноте стальную дверь без единой ручки.

Сара колеблется всего секунду. Она вспоминает испуганные глаза Элли, её пустую комнату. Она прикладывает ладонь к холодному, влажному металлу. Согласно дневнику, пароль — это не слово, а импульс. Простой, короткий всплеск энергии, который доказывает, что ты «свой», что ты не случайный заблудившийся человек. Она концентрируется, собирает волю в короткий, как щелчок, импульс и посылает его в дверь. Внутри что-то глухо, утробно щёлкает, как будто сработал древний засов, и дверь со скрежетом поддаётся, открывая проход в абсолютную темноту.

Воздух, который ударяет ей в лицо, густой, спёртый. Он пахнет сырой землёй, грибницей, застоявшейся водой и чужой магией. Сотнями разных, смешанных в один тошнотворный, головокружительный коктейль, аур. Она спускается по скользким каменным ступеням вниз, в темноту. И постепенно шум нарастает. Неясный гул голосов, звяканье стекла, шипение каких-то горелок. Она выходит в огромный, сводчатый зал, высеченный, кажется, прямо в скальной породе под городом, освещённый лишь тусклыми, коптящими фонарями.

Это и есть Теневой рынок.

Он похож на базар из ночного кошмара. Десятки самодельных прилавков, сколоченных из старых досок, заваленных странным, пугающим товаром. Публика — самая разношёрстная. Мрачные маги в тяжёлых мантиях с глубокими капюшонами, подозрительно похожие на Ликторов. Хитрые, похожие на гоблинов, торговцы, продающие что-то в склянках. Здоровенные, похожие на медведей, мужчины, на прилавках которых разложены когти, клыки и шкуры зверей. Все они говорят вполголоса, их взгляды — цепкие, оценивающие, как у хищников. Здесь каждый — охотник, и каждый — потенциальная добыча.

Сара натягивает капюшон пониже, почти на самые глаза, и погружается в эту мрачную толпу, стараясь дышать через раз и двигаться плавно, не привлекая внимания. Она не ищет ничего конкретного. Она слушает. Впитывает обрывки разговоров, как губка.

Она видит прилавок, заваленный кристаллами и амулетами. Торговец — скользкий, похожий на хорька тип с бегающими, маслянистыми глазками — мгновенно выглядывает её из толпы.

— Ищешь что-то особенное, красавица? — шипит он, его голос пропитан дешёвой лестью. — Устала быть слабой? Может, усилить твой дар? Или подарить то, чего у тебя отродясь не было?

Он указывает своим длинным, грязным ногтем на большой, абсолютно чёрный, как кусок ночи, кристалл мориона. Он лежит на выцветшей бархатной подушечке и, кажется, втягивает в себя и без того тусклый свет. От него исходит аура не просто холода, а застарелого, липкого, всепроникающего ужаса.

— Лучший товар на рынке, — заговорщически шепчет торговец, наклоняясь к ней. От него пахнет чесноком и несбывшимися надеждами. — Заряжен по особой, эксклюзивной технологии. Полный спектр эмоций. Отчаяние, животный ужас, предсмертная паника. Один короткий всплеск — и твой самый сильный враг будет валяться у тебя в ногах, рыдать и умолять о пощаде. Для тебя, как новой клиентке, сделаю скидку.

Сара смотрит на этот ужасный камень, и её накрывает волна физической тошноты. Она чувствует его. Она чувствует слабое, но отчётливое эхо эмоций, запечатанных внутри, как крики в звуконепроницаемой комнате. Это не просто энергия. Это консервированная, дистиллированная агония живого существа, которое выжали досуха. Это грязнее и омерзительнее всего, что она могла себе представить.

— Откуда… откуда это? — спрашивает она, стараясь, чтобы голос не дрожал.