Ведьма против пламени

Глава 17. Ловушка

Ночь после увиденного — это пытка, бессонница. Сара лежит в своей кровати с широко открытыми глазами, её взгляд устремлён в потолок, на котором пляшут тени от уличных фонарей. Она вслушивается в сонное, размеренное дыхание квартиры — тиканье часов, шум от холодильника — и далёкий, нескончаемый гул ночного города. Она снова и снова, до тошноты, до головной боли, прокручивает в голове ту короткую, немую сцену в тёмном алькове. Встреча. Передача таинственного, завёрнутого в тёмную ткань свёртка. Молчаливый, деловой заговор.

Каждая деталь — настороженный наклон головы Корвуса, плавное движение руки Лиора, когда он прятал предмет, — выжжена на её сетчатке, как клеймо. Хищная птица и её ручной, верный дракон. Эта связка кажется ей теперь такой очевидной, такой неоспоримой, что она презирает себя за свою слепоту. За то, что позволила его показному благородству в переулке себя обмануть. Ярость внутри неё сгорела дотла, оставив после себя лишь холодный, звенящий, как замёрзшая сталь, пепел решимости. Она больше не будет просто наблюдать. Она не будет ждать, пока пропадёт кто-то ещё. Она заставит их ошибиться.

План простой, дерзкий и, скорее всего, самоубийственно рискованный. И он принадлежит только ей. Она не делится им ни с кем. Ни с Кирой, которая слишком методична, слишком осторожна, которая начнёт просчитывать риски и отговаривать её, предлагая свои, более тонкие и медленные методы. Ни тем более с Робертом, который тут же впадёт в панику и попытается запереть её в комнате «ради её же блага». Это её игра. Её ставка. И она будет использовать ту же тактику, которую они применяют против неё. Ложь и манипуляцию.

День уходит на тщательную, почти лихорадочную подготовку. Она пропускает две лекции — нудную историю магии и травничество, — отсиживаясь в самом дальнем углу городской публичной библиотеки, подальше от всевидящих глаз и всепроникающей ауры «Веритас». Но она не читает, а пишет. Она покупает в обычной канцелярской лавке дешёвый блокнот с розоватыми страницами и глупыми котиками на обложке — именно такой, какой мог бы быть у наивной, жизнерадостной Элли, которая наверняка верила бы в милые вещи.

Сара несколько часов, до онемения и боли в пальцах, выводит буквы, старательно, с почти безумным упорством, имитируя округлый, немного детский, старательный почерк своей пропавшей однокурсницы, образцы которого она предусмотрительно сфотографировала с её тетрадей. Текст она продумывает до мелочей, взвешивая каждое слово. Это не просто запись. Это крик о помощи, замаскированный под паническую дневниковую запись.

«…он сказал, что его зовут не так, как он представился мне в той переписке. Я его узнала, когда он вывел меня за ворота. Он один из преподавателей. Высокий, худой, с птичьим лицом. Он обещал мне показать настоящую магию, а вместо этого… Боже, я так боюсь. Мне кажется, он что-то со мной сделал. Моя сила… она стала слабее. Он работает не один. Я видела его. С ним этот старшекурсник, наш куратор. Я видела их вместе у старого крыла. Они что-то говорили про других, таких как я, «чистых» элементалей, которые нужны для подпитки. Я спрятала свой настоящий дневник, где всё записано гораздо подробнее, в тайнике в аудитории для медитаций, за одной из ослабленных панелей в западной стене. Если со мной что-то случится, он там…»

Она намеренно делает запись немного сумбурной, испуганной, прерывистой, как будто её писали дрожащей рукой. Вырывает листок, яростно комкает его, потом аккуратно расправляет, чтобы он выглядел так, будто его вырвали из блокнота в спешке и страхе. Приманка готова.
Теперь нужно её подбросить. Закинуть удочку в этот мутный омут. Она выбирает общую лекцию по теории энергий, на которой присутствует не только её группа, но и несколько студентов с других потоков — идеальное место для распространения слуха. Она знает, что Лиор иногда заходит на неё, чтобы проконтролировать дисциплину.

Сара садится за свою обычную парту. Во время лекции она делает вид, что увлечённо строчит конспект. В нужный момент, когда преподаватель отворачивается к доске, чтобы нарисовать какую-то очередную руну, она «случайно» роняет листок на пол. Лёгким, незаметным движением ноги она подталкивает его так, чтобы он оказался на проходе, но не слишком на виду, частично скрытый ножкой соседнего стула. Идеально. Она не знает, кто его найдёт. Ей и не нужно. Главное — чтобы его нашли и чтобы слух, сочный, скандальный и ужасающий, как вирус, пополз по академии. А такие слухи здесь распространяются быстрее огня.

После лекции она уходит одной из последних, не оборачиваясь, но каждой клеткой кожи чувствует, как её ловушка, тихая, бумажная и смертельно опасная, начинает свою невидимую работу.

Вечером она встречается с Кирой в их «штабе». Зал астрономии окутан густыми сумерками.

— Сегодня ночью, — говорит Сара без предисловий, её голос гулко отдаётся в тишине. — В зале для медитаций, там как раз закончится самое позднее занятие, а дверь туда не принято закрывать. Я подбросила приманку. Они придут за фальшивым дневником. И мы их там будем ждать.

Кира смотрит на неё своим единственным видимым глазом, в котором читается смесь недоверия, беспокойства и толики неохотного уважения к её наглости.

— Ты уверена, что они клюнут? Это слишком просто. Они не идиоты.

— Они клюнут, — уверенно говорит Сара. — Потому что они не знают, что мы знаем, что они — заодно. Корвус подумает, что Лиор где-то прокололся. Лиор подумает, что это ошибка Корвуса. Они не смогут рискнуть, оставив там улику, которая напрямую ведёт к ним обоим. Особенно, если они готовят что-то ещё. Они придут, чтобы подчистить за собой.

Кира молчит несколько долгих, звенящих секунд, взвешивая все риски.

— Хорошо, — наконец кивает она. — Я буду там. Но если это окажется ловушка для нас, Роман, я с тебя шкуру спущу.

— Взаимно, — усмехается Сара.

Ночь. Академия погружается в сон, превращаясь в тёмный, молчаливый лабиринт. Они пробираются в зал для медитаций. Запах сандала, призванный успокаивать, кажется теперь зловещим, похоронным. Лунный свет, пробивающийся сквозь высокие матовые окна, заливает помещение призрачным, серебристым, неживым сиянием. Идеальная сцена для драмы.