Ведьма против пламени

Глава 19. Допрос

Следующее утро встречает Сару тяжелой, свинцовой головной болью и таким же тяжёлым чувством безысходности. После ночной сцены и её неожиданного вопроса про бабушку атмосфера в доме стала ещё более гнетущей. Родители ходят на цыпочках, разговаривают с ней тихими, нарочито заботливыми голосами, как с тяжелобольной. Они уверены, что её «сомнительная академия» доводит её до нервных срывов и галлюцинаций. Диана смотрит на неё со смесью жалости и плохо скрываемого торжества. Она почти победила. Ещё пара таких инцидентов, и родители силой заберут Сару из «Веритас». И эта мысль придаёт Саре сил. Злая, упрямая решимость вырваться из этого вязкого болота семейной опеки. Она должна доказать, что не сошла с ума. Она должна найти ответы.

Едва переступив порог академии, она видит их. Они ждут её в холле, и их троица выглядит до абсурда странно в утренней студенческой суете. Кира, чёрная и неподвижная, как готическая статуя. И Лиор, высокий, отстранённый, излучающий ауру холодного контроля. Он тот, кого она должна ненавидеть и бояться, тот, кто, возможно, лжёт ей и Кире. Но он же и единственный, кто сейчас хоть что-то делает.

— Где он? — спрашивает Сара без предисловий, обращаясь к Лиору, но глядя куда-то ему за плечо.

— Внизу. В одной из камер временного содержания, — ровно отвечает он, никак не комментируя её ночной побег из больницы. — Ждёт. Мы не можем держать его там вечно. Если за ночь из него ничего не вытащил Корвус, то у нас есть всего несколько часов, прежде чем администрация решит замять и этот инцидент.

Они спускаются в подвальные помещения академии, куда первокурсникам вход строго воспрещён. Здесь другой мир. Узкие, выложенные грубым камнем коридоры. Тусклые светильники, бросающие на стены дрожащие, искажённые тени. Воздух холодный, пахнет влажным камнем и старой, запечатанной магией. Они проходят мимо нескольких тяжёлых стальных дверей с вырезанными на них руническими замками. Лиор останавливается у одной из них, медленно открывает.

— Здесь.

За силовым полем, которое едва заметно мерцает и гудит, сидит Марк. Он съёжился в углу небольшой, абсолютно пустой каменной камеры, обхватил колени руками и смотрит в пустоту невидящим взглядом. Его очки съехали набок, волосы растрёпаны. Он похож на напуганного, затравленного зверька, попавшего в капкан.

— Допрос ничего не дал, — говорит Кира, её голос в этой тишине звучит особенно резко. — Он молчит. Точнее, он даже не слышит меня. Я пыталась пробиться к нему ментально, но он защищён. Очень сильный, многослойный блок. Когда я попыталась надавить, он чуть не свёл меня с ума панической энергией. Я едва успела отступить. Это работа профессионала.

Лиор смотрит на Сару. Его серые глаза серьёзны и лишены всякой иронии.

— Мы не можем его сломать поодиночке. Твоя сила — это таран. Грубая, прямая мощь. Моя — огонь. Давление и жар. Кира — точечный, ядовитый укол. Ничто из этого по отдельности не сработает против такой защиты. Она создана, чтобы противостоять именно таким атакам. Но если объединить… мы можем попробовать.

Он излагает план, и Сара слушает, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

— Я создам огненный контур, — говорит он, — он будет оказывать постоянное, мощное давление на блок снаружи. Как пресс. Истощать его, истончать, искать слабые места. А ты, Роман, в тот момент, когда я дам сигнал, должна будешь пробить его изнутри. Одним-единственным, идеально сфокусированным, точечным ударом.

— Это требует абсолютного доверия и синхронизации, — добавляет Кира, глядя то на неё, то на Лиора. — Если вы рассинхронизируетесь хотя бы на долю секунды, твоя ментальная атака ударит прямо в его огненный щит. Эффект будет как от взрыва гранаты в закрытой комнате. Обратной волной её просто испепелит изнутри. Превратит её разум в кашу.

Сара смотрит на Лиора. Доверять ему? Поставить свою жизнь, свой рассудок, в зависимость от его контроля? От человека, который ей лгал, который её унижал? Но она смотрит на съёжившуюся фигуру Марка за силовым полем, вспоминает лицо Элли, записку с зелёными чернилами. Другого выхода нет.

— Давайте, — кивает она, и это слово даётся ей с огромным трудом.

Они начинают. Кира остаётся в стороне, готовая вмешаться, если что-то пойдёт не так. Лиор встаёт прямо перед силовым полем. Он закрывает глаза, его лицо становится отрешённым. Вокруг его ладоней вспыхивают два маленьких, но яростных шара чистого, белого пламени. Он медленно сводит их вместе, и огонь вытягивается в тонкие, пульсирующие нити, которые просачиваются сквозь силовое поле и оплетают голову Марка снаружи, создавая сияющий, огненный кокон. Марк начинает мычать от боли, его тело выгибается дугой. Его ментальный блок, невидимый, но ощутимый, начинает трещать под этим давлением, как лёд под ногами. Сара чувствует это — вибрации чужой агонии и сопротивления.

— Сейчас! — командует Лиор, не открывая глаз.

Сара делает глубокий вдох, отбрасывая все свои сомнения, страхи и ненависть. Сейчас нет ничего, кроме цели. Она концентрируется, собирая всю свою волю, всю свою ярость не в широкий, сокрушающий удар, а в одну-единственную точку света. Она находит в чужой защите самую тонкую трещину, появившуюся под давлением огня Лиора, и бьёт.

Она чувствует этот момент почти физически. Ощущение, будто протыкает тупой иглой туго натянутую, вибрирующую кожу барабана. Щелчок. И тишина внешнего мира исчезает. Сара проваливается.

На одно короткое, бесконечное мгновение её сознание — больше не её. Оно сливается, смешивается, тонет в чужом. На неё обрушивается ощущение чужой жизни. Концентрированная, дистиллированная боль существования Марка.

Сначала — одиночество. Не то гордое, колючее одиночество, к которому привыкла она сама. А холодное, липкое, всепоглощающее одиночество огромного, пустого, гулкого дома. Ощущение себя маленьким мальчиком в слишком большой комнате с высокими потолками, где каждый твой шаг отдаётся эхом. Где нет никого, кто мог бы тебя услышать.

Затем — давление. Тяжёлое, как гранитная плита. Это не физическое насилие, а что-то гораздо хуже. Тяжесть отцовского взгляда, в котором всегда читается разочарование. Укоризненное молчание матери, которое громче любых криков. Вечное, изнуряющее чувство, что ты — ошибка. Недостаточно умный. Недостаточно сильный. Недостаточно талантливый. Вечный страх не оправдать их завышенные, невыполнимые ожидания, страх, который превратился в хроническую боль в груди.