Ведьма против пламени

Глава 21. Лабиринт

Следующие несколько дней — это лихорадочный, почти параноидальный поиск информации. Им нужна хоть какая-то зацепка, кроме сбивчивого, оборванного шёпота сломленного предателя. Они действуют по разным фронтам, превратившись в маленькую, нервную, подпольную ячейку заговорщиков. Кира, используя свои связи в мрачной среде старшекурсников, пытается между строк выудить слухи о «Книге Пустых Врат», но натыкается на стену молчания и испуганных взглядов. Лиор ночами пропадает в официальных, пыльных архивах академии, но всё тщетно. Сара же, как самое слабое и неприметное звено внутри академии, становится связующим элементом с внешним, ничего не подозревающим миром.

Она встречается с Лил и Робертом. Не на их обычной, теперь уже кажущейся небезопасной скамейке у озера. А в шумном, безликом фудкорте огромного торгового центра, где они могут затеряться в толпе, а их тихий, напряжённый разговор утонет в гуле сотен чужих голосов. Они тоже помогают, но результат — почти нулевой. Они приносят лишь обрывки, тени, слухи.

— Ничего, — разочарованно говорит Лил, отодвигая от себя почти нетронутый молочный коктейль. — Всё, что связано со словом «портал», относится либо к дешёвой научной фантастике, либо к мутной эзотерике для домохозяек. Никаких серьёзных упоминаний, которые бы не выглядели как бред сумасшедшего. Будто кто-то очень тщательно подчистил все официальные архивы много лет назад.

— Город молчит, — так же мрачно добавляет Роберт, сжимая в руке свой стаканчик с соком. — Птицы встревожены. Деревья… чувствуют что-то неправильное. Но ничего конкретного.

Сара слушает их, и её решимость только крепнет. Открытые источники пусты. Они вычищены. Значит, единственный путь — закрытый. Тайный. Тот, что скрыт в самом сердце «Веритас». Она благодарит друзей, обещает быть осторожной и прощается.

По дороге к академии Сара уже по привычке засовывает руку в карман своей кожаной куртки, и её пальцы натыкаются на гладкую, тёплую поверхность граната Лиора. Она достаёт его. Камень тяжело лежит на ладони, в его кроваво-красных, почти чёрных глубинах, кажется, пляшут крошечные, спящие искорки огня. Она сжимает камень в кулаке, и это ощущение живого тепла и скрытой, спящей мощи странным образом успокаивает её, придаёт уверенности.

«Что за бред? — мысленно обрывает Сара саму себя. — С каких это пор тебе нравятся его вещи? Его энергия?» Она задумывается. Это же не может быть… симпатией? Да и к кому? К Лиору? К этому высокомерному, заносчивому типу, которого она ещё неделю назад ненавидела до скрипа в зубах? Абсурд. Полный, унизительный абсурд. Она резко засовывает камень обратно в карман, но ощущение тепла на коже остаётся.

Поздний вечер. Академия почти вымерла. Большинство студентов либо заперлись в своих комнатах, либо сбежали в город. Идеальное время. Сара встречается с Лиором в условленном месте, в глубокой тени у входа в главную библиотеку. Он ждёт её, неподвижный, как статуя, и в его глазах плещется холодная решимость.

— Готова? — спрашивает он, его голос тих и глух.

— А у нас есть выбор? — отвечает она, стараясь, чтобы её голос звучал так же ровно и уверенно.

Они заходят внутрь. Главный зал библиотеки пуст. Лишь одинокая пожилая библиотекарша дремлет за своей кафедрой, её голова мелко кивает в такт собственному сопению. Они бесшумными тенями проскальзывают мимо неё, вглубь, в самую старую часть хранилища знаний. Сюда редко заходят даже старшекурсники. Здесь воздух густой от запаха пыли и старой, рассыхающейся бумаги, а книги на стеллажах, кажется, помнят времена, когда академия только строилась.

Лиор уверенно ведёт её к нужному стеллажу в секции «Забытых языков и мёртвых диалектов». Он находит нужную книгу — толстый том без названия, и толкает корешок. Раздаётся глухой, утробный скрежет камня о камень. И весь огромный стеллаж, как единое целое, медленно, без единого скрипа, отъезжает в сторону, открывая за собой тёмный, узкий проход. Они видят маленькую площадку и уходящую глубоко вниз винтовую лестницу. Воздух оттуда пахнет холодом, сыростью и ещё чем-то — озоном, как после близкого удара молнии.

Они спускаются вниз. Лестница кажется бесконечной. Их шаги гулко отдаются эхом, создавая иллюзию, что за ними кто-то идёт. Кажется, проходит вечность, когда они оказываются в небольшом круглом зале. И перед ними — главная дверь в «Лабиринт».

Она выкована из чёрного, не отражающего свет металла, без единого шва или заклёпки. На ней нет ни замка, ни ручки. Вся её поверхность покрыта сетью тончайших, едва светящихся голубым светом рун. А в центре — идеальный круг из полированного чёрного обсидиана. В нём, как в тёмном зеркале, отражаются их искажённые, бледные лица. На обсидиане выгравирован тонкий полумесяц с несколькими пятнышками, похожими на узор на шкуре леопарда.

— Здесь начинается самое сложное, — говорит Лиор. — Дальше я не проходил. Руны нужно деактивировать в строгой последовательности, но даже после дверь не открывалась. Если судить по записям, в последовательности я не ошибался.

Сара достаёт дневник, открывает нужную, замусоленную до дыр, страницу. Схема деактивации. Это похоже на сложнейшую музыкальную партитуру для сотен инструментов. Она делает глубокий вдох, пытаясь успокоить колотящееся, как сумасшедшее, сердце, и начинает. Прикасается к первой руне. Та вспыхивает ярче и гаснет. Ко второй. К третьей. Её пальцы летают по холодной, гладкой поверхности металла, она полностью погружена в процесс, в этот выверенный до миллиметра танец. Она чувствует, как Лиор стоит за её спиной, напряжённый, готовый в любой момент вмешаться, создать огненный щит. Одно неверное движение — и чары могут ударить по ним обоим.

Последняя руна. Она касается её. Вся сеть голубых огоньков вспыхивает, на мгновение ослепляя их, пробегает по всей двери… и гаснет, погружая их в почти полную темноту.

— Получилось! — выдыхает Сара, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота.

Но дверь не открывается. Она всё так же неподвижна, как и прежде.