Ведьма против пламени

Глава 25. Печать

Время сжимается, превращаясь в густую, вязкую субстанцию. Мир вокруг Сары сужается до грохота взрывающихся заклинаний, вспышек света, отражающихся от стен, и отчаянных криков. Невидимый щит рассеивается так же внезапно, как и появился, но он дал ей то, что было дороже золота — несколько драгоценных, украденных у смерти, секунд. Сара просто бежит. Её цель — Якорь. Огромный, пульсирующий нечестивым фиолетовым светом чёрный кристалл на вершине каменного алтаря. К его тёмному, ненасытному сердцу тянутся сотни тонких, призрачных нитей, вытянутых из тел её друзей, её однокурсников.

Лиор как стихия. Воплощение ярости и огня. Он один сдерживает Вейл и двух её самых сильных приспешников, создавая ревущий огненный барьер. Пламя вырывается из его рук могучими потоками, сталкиваясь с ледяными осколками и тёмными сгустками энергии ректора. Каждый удар сотрясает зал, с высокого потолка сыплются камни и пыль.

Сара почти у цели. Она видит гладкие, высеченные в камне ступени, ведущие к Якорю. Но Вейл видит её тоже. Её спокойное, аристократическое лицо искажает гримаса чистого, незамутнённого гнева.

— Наивное дитя!

Она делает резкий, почти небрежный жест рукой в сторону Лиора. Невидимая, сокрушительная волна силы, как удар гигантского молота, бьёт его в грудь. Он отлетает и с глухим, тяжёлым стуком врезается в одну из массивных каменных колонн. Он оседает на пол, его огонь гаснет.

Вейл теперь свободна. И всё её ледяное, сконцентрированное внимание обращено на Сару.

Она поднимает руку. Воздух вокруг Сары мгновенно становится вязким, как смола. Она не может дышать. Невидимые тиски сжимают её тело, с хрустом сдавливая рёбра, отрывая от пола.

— Ты причинила мне столько хлопот, девочка. Ты и твоя проклятая, упрямая кровь. Маргарита была точно такой же непроходимой дурой, — шипит Вейл, медленно, с садистским удовольствием, подтягивая её беспомощное тело к себе по воздуху. — Я собиралась сделать тебя венцом своей коллекции. Твоя сила, смешанная с наследием Роман, была бы идеальна. Но теперь… теперь я просто сотру тебя в порошок.

Сара пытается сопротивляться. Она посылает отчаянные, хаотичные ментальные импульсы, но они разбиваются о непробиваемую волю ректора, как жалкие капли дождя о железную броню. Она задыхается. В глазах темнеет. Всё потеряно.

И в этот момент, на самом дне отчаяния, на краю гибели, когда инстинкт самосохранения уже готов сдаться, она отпускает. Она перестаёт бороться с Вейл. Она перестаёт бороться с собой. Она вспоминает сон. Тёмные, непроходимые джунгли. Изумрудные, сияющие во мраке глаза. И успокаивающее прикосновение бархатистой шерсти. Она принимает себя.

Её тело, безвольно висящее в воздухе, вдруг рассыпается. Не на плоть и кровь. А на сотни чёрных, порхающих, как ночные мотыльки, теней. Вейл на мгновение теряет концентрацию, её хватка ослабевает. Облако теней сгущается у самого пола, и из него, в едином, плавном, хищном движении, материализуется существо. Чёрный оцелот. Он соткан из живого, пульсирующего, почти материального мрака. Его шкура лоснится, как полированный обсидиан, поглощая свет вокруг. И лишь глаза горят потусторонним, яростным, изумрудным огнём.

— Эта сила… — выдыхает Вейл с изумлением, смешанным с яростью. — Так вот что прятала старая карга…

Оцелот не издаёт ни звука. Он припадает к земле, его мускулы напрягаются под теневой шкурой, и в следующее мгновение он срывается с места, двигаясь с нечеловеческой, размытой скоростью, и бросается на неё.
В этот же самый момент с другой стороны зала раздаётся рёв. Это не человеческий крик. Это рёв, от которого вибрируют камни и трескается пол. Лиор поднимается на ноги. Но это уже не совсем Лиор. Его сущность дракона вырывается на свободу.

Два хищника. Огонь и Тень. Они атакуют Вейл с двух сторон.
Но она — Ректор. Одна из старейших и сильнейших магов этого поколения. Она взмахивает руками, и пол под лапами оцелота вздымается каменной волной, отбрасывая его в сторону. Она выставляет перед собой мерцающий ледяной щит, который с громким треском выдерживает поток огненного дыхания Лиора. Битва разгорается с новой, чудовищной силой.

Сара в теле оцелота понимает — они не выигрывают. Они лишь оттягивают неизбежное. Вейл слишком сильна. Её мощь отточена десятилетиями опыта и подпитывается магией портала. В одном из мощных ударов, который отбрасывает Лиора во второй раз, заставляя его врезаться в стену, Сара видит, как из руки Вейл, которой та создавала очередной щит, выскальзывает и с глухим стуком падает на пол большой чёрный, огранённый камень. Обсидиан. Её личный, переполненный украденной энергией аккумулятор.

И в мозгу Сары рождается план. Безумный, отчаянный, единственный.
Её теневая форма растворяется так же быстро, как и появилась. Она снова становится человеком, падая на колени, тяжело дыша, её тело ломит от отдачи. Она шарит рукой в кармане своей изодранной куртки, её пальцы натыкаются на тёплый, пульсирующий, как живое сердце, гранат Лиора. Она вскакивает на ноги.

— Эй, Вейл! — кричит Сара, её голос срывается.

Ректор поворачивается к ней, её лицо искажено презрением и яростью.

— Всё ещё жива, надоедливая букашка?

Сара ничего не отвечает. Она со всего маха бросает гранат Лиора не в саму Вейл, а в каменную стену прямо за её спиной.

Камень взрывается.

Ослепительная, сокрушительная вспышка чистого, неконтролируемого огня. Ударная волна сбивает с ног ближайших адептов. Вейл инстинктивно закрывает лицо руками, ошеломлённая на одну-единственную, драгоценную секунду.

Этого хватает.

Сара бросается вперёд, но не к ней. А к упавшему на пол обсидиану. Она хватает его. Камень ледяной и вибрирует от заключённой в нём чужой боли, как пойманное в клетку существо. Она не пытается его контролировать. Она делает то, что сделала со своим первым, учебным кристаллом. Она его ломает. Она вливает в него короткий, яростный, почти истеричный импульс своей воли, приказывая не «выйти», а «взорваться». И высвобождает всю накопленную в нём тёмную энергию, весь концентрированный ужас десятков душ, направляя этот поток не вовне, а на ближайший источник — на его собственную хозяйку.