Ведьма против пламени

Глава 26. Цена победы

Сара стоит в центре зала, её тело мелко дрожит от переизбытка силы, хлынувшей в неё так внезапно и сокрушительно. Ощущение — будто всю свою жизнь она провела в маленькой, тесной, тёмной комнате, отчаянно колотя кулаками в глухие стены, а потом эти стены рухнули, и она внезапно оказалась под бескрайним, усыпанным миллиардами звёзд, ночным небом. Пугающе. Безгранично. И бесконечно свободно. Она медленно поднимает руки, смотрит на свои ладони. Они больше не кажутся ей чужими. Они — её. И та спокойная, глубокая, как океан, сила, что течёт по её венам, — тоже.

Лиор, уже как человек, подходит к поверженной Вейл. На его лице ссадины и копоть, остатки одежды висят лохмотьями, но он стоит прямо, как скала. Ректор сидит на полу. Она побеждена. Её ментальные щиты разбиты вдребезги, воля сломлена. Но в её глазах, устремлённых на Сару, горит не страх. А чистая, незамутнённая, концентрированная ненависть.

— Ты… — шипит она, и её голос — ядовитый, слабый шёпот. — Проклятая кровь Маргариты… Она всегда была сентиментальной, недальновидной дурой. Пыталась спрятать такое сокровище… Вместо того, чтобы использовать…

— Заткнись, — рычит Лиор. В его ладони снова, уже привычно, вспыхивает огненный шар, на этот раз — неровный, яростный, неконтролируемый, как сгусток чистого гнева. — Это за Лию. За Эрика. За Элли. За всех, кого ты сожрала ради своего эгоистичного, трусливого «рая».

Он заносит руку для последнего, испепеляющего удара. Он готов стереть её с лица земли. Отомстить за свою сестру, за годы поисков и боли. Старая Сара, та, что была ещё час назад, с радостью бы на это посмотрела. Она бы, может, даже добавила своей энергии в этот огонь. Но новая… новая помнит другое. «Истинная сила не в том, чтобы подчинять. Не в том, чтобы ломать чужую волю. А в том, чтобы защищать».

— Стой! — кричит Сара. Её голос эхом разлетается по залу, заставляя всех обернуться.

Лиор замирает, его рука с огненным шаром дрожит от нечеловеческого напряжения. Он медленно поворачивает голову, и в его глазах, всё ещё горящих огнём, плещется недоумение и гнев.

— Не надо, Лиор, — говорит Сара, подходя ближе. Её шаги по усыпанному осколками полу кажутся оглушительно громкими. — Пожалуйста. Если мы убьём её вот так, без суда, хладнокровно, чем мы будем лучше, чем она?

— Она заслуживает смерти! — его голос срывается от боли.

— Заслуживает, — мягко соглашается Сара. Её взгляд встречается с его пылающими яростью глазами, и она не отступает. — Но её судьбу решим не мы. Мы не палачи. Мы — не они. Моя бабушка… — она запинается, это слово всё ещё кажется ей новым и чужим, но она произносит его твёрдо, — она была права. Наша сила — чтобы защищать. А не чтобы казнить.

Это решение, родившееся из обрывков обретённой памяти, из урока, который она только что выучила ценой неимоверной боли, кажется ей единственно верным. Она доказывает себе, доказывает призраку своей бабушки, что её самые страшные опасения не оправдались. Она не стала монстром.

Лиор смотрит на неё, его гнев борется с чем-то другим — с её новой, незнакомой ему уверенностью, спокойствием, мудростью. Он видит, что перед ним стоит уже не та импульсивная, злая девчонка. Он медленно, с видимым, невероятным усилием, гасит огонь в своей руке.

— Но что нам с ней делать? — спрашивает он, его голос глух. — А портал?

Сара смотрит на нестабильную, пульсирующую фиолетовую дыру в реальности, на всё ещё слабо мерцающие капсулы. Она знает, что делать. Она подходит к поверженной, дрожащей Вейл.

— Смерть — это слишком лёгкий, слишком милосердный выход для вас, Магистр, — говорит она тихо, но в её голосе звенят нотки безграничной власти, которой она никогда раньше не обладала. — Вы хотели забрать у меня всё. А я… я вам кое-что покажу.

Она опускается на колени перед бывшим ректором и касается её висков кончиками пальцев. Она не атакует. Она открывает. Она использует свою обретённую, очищенную, спокойную силу, чтобы не сломать волю Вейл, а показать ей всю ту боль, что та причинила. Она заставляет её пережить агонию каждого похищенного студента, каждой «батарейки». Почувствовать животный, липкий ужас. Ощутить угасающее отчаяние. Она транслирует ей дикую, разрывающую душу боль Лиора, нашедшего свою сестру. Горе Киры, потерявшей единственного друга. Панический страх Сэма за свою маленькую дочь. Она топит её, захлёстывает в бездонном, ледяном океане чужого страдания.

Вейл кричит. Это страшный, полный ужаса и, впервые, — раскаяния крик.

— А теперь, — шепчет Сара, её пальцы всё ещё на её висках, — ты сама всё это прекратишь.

Она вливает в её истерзанное сознание один-единственный, неоспоримый, абсолютный приказ.

«Разрушь Якорь».

Вейл, рыдая, спотыкаясь, волоча ноги, поднимается, как марионетка. Она подходит к главному алтарю, к огромному чёрному кристаллу, который всё ещё гудит, питая портал. Она поднимает свои дрожащие, ослабевшие руки.

— Нет! — кричит её собственная воля в последней, отчаянной агонии.

— Разрушь, — повторяет Сара, её голос спокоен и холоден, как зимняя река.

Вейл кричит снова, но её руки опускаются. Со звоном, который, кажется, раскалывает сам воздух, она наносит отчаянный, силовой удар по Якорю.

Огромный кристалл покрывается сетью глубоких, светящихся трещин. Пульсирующий фиолетовый свет внутри него яростно вспыхивает и гаснет. Портал начинает мерцать, искажаться, схлопываться. Светящиеся нити, тянущиеся к капсулам, обрываются.

От мощного магического импульса, высвобожденного умирающим Якорем, все капсулы, уже потрескавшиеся во время боя, с оглушительным, похожим на взрыв, треском лопаются, рассыпаясь на тысячи осколков. Студенты, лежавшие внутри, медленно, со стонами, приходят в себя. Их кашель и тихое бормотание наполняют затихающий зал. Они истощены, бледны, но живы.

Первой, шатаясь, поднимается на ноги Кира, которая была в заключении меньше всех. Она растерянно оглядывается, её взгляд ищет что-то в этом хаосе. И находит. Она срывается с места и бежит, спотыкаясь, к одной из дальних, разбитых капсул.