Ведьма против пламени

Глава 27. Тишина после бури

Неделя. Целая, бесконечно длинная неделя оглушительной тишины. После рёва огня, треска льда, звона разбитых вдребезги судеб и отчаянных криков, эта внезапная, окутавшая академию тишина кажется неестественной, почти болезненной. «Веритас» пытается прийти в себя, зализывая глубокие, гноящиеся раны. Временно исполняющим обязанности ректора, до решения Совета, назначен Магистр Торн, преподаватель артефакторики. И его громкий, прямой, как лом, лишённый всякой дипломатии характер оказывается именно тем, что нужно сейчас этому потрясённому организму. Он не плетёт интриг и не говорит загадками. Он рубит с плеча, наводя порядок.

В коридорах до сих пор бродят шёпоты. Правда смешалась с самыми дикими, нелепыми слухами. Кто-то говорит о нападении тёмных магов, отступников. Кто-то — о мятеже на факультете Элементалей. И лишь горстка посвящённых, носителей этой страшной тайны, молчит. Сара ходит на занятия, как во сне. Она видит, как на неё смотрят. В этих взглядах больше нет простой опаски. Теперь это — смесь благоговейного страха и болезненного любопытства. Она — та, кто стоял в самом эпицентре бури и выжил. Та, кто в одиночку противостоял Ректору. Легенда, родившаяся за одну ночь в подземельях. Но ей нет до этого дела. Её новая, обретённая сила лежит внутри неё тихо, глубоко и спокойно, как спящий в своей берлоге зверь. Она больше не рвётся наружу при каждом уколе самолюбия, не требует постоянного самоутверждения. Она просто есть. И Сара учится с ней жить. Учится жить с собой, с той новой собой, которая вернулась из тьмы.

Вечером, когда сумерки, ранние и холодные, окрашивают небо в фиолетовые и чернильные тона, Сара оказывается там. На той самой крыше девятиэтажки, откуда, кажется, всё и началось. Там она впервые увидела дракона, Лиора. Она садится на самый край холодного бетонного парапета, свесив ноги в гудящую, светящуюся огнями пустоту. Город внизу живёт своей обычной, человеческой жизнью. Миллионы огней, как россыпь драгоценных камней, разбросанных по чёрному бархату. Миллионы жизней, которые даже не подозревают о битвах, что ведутся прямо у них над головами, в тенях, в отражениях витрин и под землёй.

За её спиной раздаётся тихий шорох, шелест кожистой ткани по бетонной крошке. Она не оборачивается. Она знает, кто это. Рядом с ней, на пыльную поверхность крыши, опускается тёмное, мускулистое тело. Лиор. В своём драконьем обличье. Он ложится позади неё, огромный, чёрный, как кусок самой ночи. Его гладкая чешуя в обманчивом тусклом свете отливает тёмным серебром. Он укладывает свою массивную, рогатую голову на скрещенные лапы, и в его глазах, которые теперь — озёра расплавленного золота, отражаются огни далёких окон.

Они молчат. Тишина между ними — не неловкая, не напряжённая. Она… полная. Исчерпывающая. Им не нужны слова. Она чувствует спокойное, ровное тепло, исходящее от его огромного тела, оно приятно греет спину в пронизывающем ночном воздухе. И тут Сара ощущает на своих ногах тяжесть. Его длинный, гибкий, увенчанный гребнем хвост мягко, почти невесомо для его массы, ложится ей на ноги, почти обнимая хвостом её талию.

«Чтобы не упала», — раздаётся голос Лиора. Не снаружи. А прямо в её голове. Тихий, ровный, почти безэмоциональный. Мысленный.

Сара усмехается и решительно, но уже без прежней злости, убирает его хвост со своих ног.

— Я не упаду, — говорит она вслух, глядя на копошащиеся внизу машины. — Если, конечно, меня никто не столкнёт.

Дракон обиженно фыркает, выпуская из ноздрей тонкую, колеблющуюся струйку горячего воздуха. Он медленно, с оскорблённым королевским достоинством, отворачивает свою массивную голову. Теперь он демонстративно, подчёркнуто, смотрит в другую сторону.

Сара закатывает глаза, и на её губах появляется лёгкая, почти нежная улыбка. Дракон, а ведёт себя как обиженный ребёнок, у которого отобрали игрушку. Она поворачивается и легонько толкает его кулаком в тёплый, твёрдый, как камень, бок.

— Эй. Хватит дуться. Можешь просто посидеть со мной? Нормально. В человеческом обличье. А не в виде гигантской огнедышащей ящерицы.

Он медленно поворачивает голову, его золотые, немигающие, пронзительные глаза с вертикальными зрачками смотрят на неё с прищуром. Он словно обдумывает её просьбу, взвешивая все «за» и «против». Наконец, он медленно поднимается на мощные лапы. Его фигура на мгновение мерцает, как изображение на старом, неисправном телевизоре. И вместо дракона рядом с ней, на краю крыши, уже стоит человек. Лиор Аш. В своей обычной чёрной рубашке и тёмных джинсах. Он садится так же, как и она, беззаботно свесив ноги в пропасть.

— Так лучше? — спрашивает он, и его голос после мысленного снова кажется ей непривычно-обычным, человеческим, с лёгкой хрипотцой.

— Гораздо, — кивает она, не отрывая взгляда от города.

Они снова молчат, но это уже другая тишина. Более… человеческая. Более хрупкая и значимая.

— Ты спасла не только их, — вдруг говорит Лиор, глядя прямо перед собой, на неоновую пульсацию далёких вывесок. — В том зале. Ты спасла и меня. От самого себя.

Сара поворачивает голову и смотрит на его резкий, чеканный профиль в тусклом, отражённом свете.

— Я был готов её убить, — продолжает он тихо, и каждое слово даётся ему с видимым трудом. — Сжечь дотла. Уничтожить. И я бы сделал это, не задумываясь. И мне бы даже не стало легче. Я бы просто стал таким же, как она. Чудовищем, которое оправдывает свою жестокость благородной местью. Ты… ты остановила меня. Напомнила, кем я не должен становиться.

Он поворачивается к ней. И в его взгляде она видит не привычную сталь, не ледяное презрение. А что-то другое. Глубокое. Почти болезненно-уязвимое. Что-то, что он, кажется, не показывал никому уже очень давно.

Он медленно, очень медленно, чтобы не спугнуть, чтобы дать ей время отстраниться, если она захочет, поднимает руку и осторожно касается её щеки. Его рука тёплая. Чуть шершавая от застарелых шрамов. И от этого простого, невесомого прикосновения у неё по всему телу, от затылка до кончиков пальцев, пробегает невидимая, тихая волна тепла.