Ведьма с чистых прудов

5

Глава 5. Зов Стального Кольца

Затишье длилось три дня. Три дня, которые для Али пролетели как один долгий, насыщенный и странный сон. Ее мир сузился до бревенчатых стен, запаха трав и тихих, настойчивых голосов ее новых наставников. Она училась слушать шепот земли под ногами, чувствовать «настроение» старого дуба и находить сбившийся ритм в узорах на вышивке.

Ее руки, привыкшие к компьютерной мышке и кульману, теперь знали шершавость древесины под резцом и нежную ворсистость шерсти. Голова гудела от непривычного способа мышления — не расчета, а чувства. Она ловила себя на том, что по дороге к ручью автоматически ищет взглядом «напряженные» места, как делала это с конструкциями зданий. Только теперь она видела не слабость балки, а боль потревоженной земли.

Кузьма редко появлялся в избе, проводя все время на «передовой» — на границах территории «Избы», выслеживая происки «Стройки». Он возвращался усталый, пахнущий дымом и озоном, отрывисто докладывал Матрене и исчезал в тени, чтобы подкрепиться и снова уйти на дежурство.

На четвертый день погода изменилась. С утра небо затянуло плотной, молочно-серой пеленой, неестественно гладкой, без единого облачка. Воздух стал тяжелым, давящим. Даже птицы замолчали. Тишина была не мирной, а зловещей, натянутой, как струна.

Матрена стояла у большого окна, вглядываясь в серую муть. Ее лицо было напряжено.
—Чуешь? — не оборачиваясь, спросила она.

Аля присоединилась к ней. Она еще не научилась «чуять» так, как Старшая, но и ей было неудобный. Давление в ушах, сухость во рту.
—Что-то не так.

— Не так, — подтвердила Матрена. — Они не идут в лоб. Они меняют сам фон. Выравнивают его. Убирают помехи для своих расчетов.

В это время в избу влетел, словно из-под земли, Кузьма. Его мохнатая шкурка была покрыта инеем, а глаза-угольки горели тревожным огнем.
—Старшая! Беда! Садовое кольцо!

Матрена резко обернулась.
—Что с Кольцом?

— Шепчут, что геометры активируют его! — выдохнул домовой. — Хотят запустить как усилитель! Чтобы пробить наши защиты! Их ключники вышли на все крупные развязки внутри кольца!

По лицу Матрены пробежала тень настоящего страха. Аля слышала о Садовом кольце. В ее мире это была just дорога. Здесь же, судя по реакции, это было нечто гораздо большее.

— Они с ума сошли! — прошептала Матрена. — Кольцо — древняя структура! Они не могут ее контролировать! Они рискуют сорвать его с удерживающих узлов!

— Что будет, если они его… активируют? — спросила Аля.

— Будет как гигантский резонатор, — голос Матрены стал глухим. — Он выжжет все, что имеет свою, не вписанную в их схемы душу. Все духи места, все малые хранители, все следы узоречья в пределах кольца… все превратится в прах. А сила удара докатится и до нас. Наши узоры не выдержат.

В этот момент снаружи донесся нарастающий, низкочастотный гул. Не тот, что был раньше. Это был не гудок, а настоящий рев. Словно проснулся и заурчал гигантский механический зверь, опоясавший всю старую Москву. Стекло в слюдяном окошке задрожало, и по нему побежали мелкие, частые трещинки.

Левша и Дарья вбежали в горницу, лица их были бледны.
—Матрена! Давление нарастает! Узоры на восточной стене тускнеют!

Старшая закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Когда она открыла их, в них уже не было страха. Была холодная, собранная решимость.
—Нам нужно ответить. Мы не можем блокировать удар. Но мы можем его… перенаправить. Рассеять. Для этого нужен обратный импульс. Зеркальный отклик.

Она посмотрела на Алю.
—Твой дар. Ты видишь напряжение. Ты можешь увидеть и точку наибольшего давления. Туда, где сила Кольца будет бить точечно. Мы создадим отбойный узор, но направить его нужно точно. Иначе он срикошетит и уничтожит нас самих.

— Я… я не смогу! — испугалась Аля. Слишком большая ответственность.

— Сможешь! — голос Матрены зазвучал железно. — Ты чувствовала диссонанс в вышивке! Это то же самое! Только масштаб иной! Кузьма, веди ее на смотровую точку! На горку! Левша, Дарья — со мной! Готовьте большое полотнище! Красные нити, охранные знаки! Быстро!

Все бросились выполнять приказы. Кузьма схватил Алю за руку и потащил за собой из избы. Давление снаружи было физически ощутимым. Воздух вибрировал, закладывало уши. Гул Садового кольца нарастал, превращаясь в оглушительный вой.

Они взбежали на небольшой холм, с которого открывался вид на заречную часть Москвы. Картина была жутковатой. Над линией Садового кольца стояло марево — не от жары, а от сконцентрированной энергии. Оно колыхалось, и в нем проступали геометрические фигуры — вращающиеся треугольники, мерцающие окружности, пульсирующий линии. Это было похоже на гигантский, разогревающийся механизм.

— Смотри! — проревел Кузьма, чтобы перекрыть гул. — Ищи! Ищи точку удара! Самую яркую! Самую «колючую»!

Аля закрыла глаза, отчаянно пытаясь отключиться от ужасающего рева. Она вспоминала все, чему ее учили. Дыхание. Ритм. Чувство. Она впитывала кожей вибрации, ища в этом хаосе структуру.

И она ее нашла.

Это было похоже на гигантскую лупу, собирающую солнечные лучи в пучок. Вся ярость Кольца, вся его мощь фокусировалась в одной точке — где-то в районе Яузских ворот. Там марево было почти белым, слепящим, и от него исходила такая концентрация разрушительной силы, что у Али перехватило дыхание.

— Там! — она крикнула, указывая рукой. — Яузские! Сейчас ударит!

— Время пришло! — взвыл Кузьма не своим голосом.

Внизу, у подножия холма, на большом лугу Левша и Дарья раскатали огромное, в половину поляны, холщовое полотнище. На нем уже был нанесен углем сложный лабиринтообразный узор. Матрена стояла в центре, и с ее пальцев струились алые нити. Они не падали, а сами вплетались в узор, заставляя его светиться и оживать. Это был не оберег. Это было зеркало. Огромное, магическое зеркало, готовое отразить удар.

Белый сгусток энергии над Яузскими воротами достиг критической массы и ринулся вниз. Невидимым, но ощутимым копьем.