Ведьма с меткой инквизитора

3

Подозрительно кошусь на него, предпочтя промолчать.

– Руны с ума сходят! Госпожа Янга места себе не находит! Что случилось?!

– Серафимушка, – глажу его по голове, открыв ещё одну мясную консерву. Высыпаю ему на тарелку. – Я пока сама не понимаю, что происходит. Передай маме, пожалуйста, чтобы временно всё отменила. Я не смогу... – оглядываюсь, побоявшись вдруг, что мультимиллиардер может следить за мной через камеры. Ну или просто подслушивать. – В общем, пока всё отменяем. Как только будет возможность, свяжусь с ней.

– Хорошо ты тут устроилась, – мурлычет Серафим, вылизывая белоснежную тарелку от остатков мясного деликатеса.

– Угу, я бы лучше хорошо устроилась подальше отсюда, – бурчу, опустившись на высокий барный стул за стойкой сбоку от разделочных столов.

Серафим проворно соскакивает со стойки – его кошатинство изволит трапезничать исключительно на верхотуре, – и важно отправляется исследовать прилегающую территорию.

– Классно здесь, – постановляет. – Ни мышей, ни прочей мелкой нечисти. Только драконом воняет.

И принимается показательно брезгливо отмываться на сверкающем полу.

– Драконом?! – ужасаюсь.

И тут же всё становится на места. У меня ведь и метка в виде дракона! И поймал он меня на лету! И...

И нет зверя в нашем мире страшнее и ужаснее, чем дракон! Король всех оборотней.

У-у-у!

– Дж-р-р-бр! – слышится откуда-то из глубин этажа.

– Это что ещё за нечисть драконья? – шипит Серафим, выгнув спину.

– Н-не знаю, – прислушиваюсь. – Может, почувствовал, как ты прошёл сквозь барьер?

– Обижаешь, Аря, – кот недовольно ведёт ухом в мою сторону, продолжая вглядываться в темноту коридора за кухней.

Схватив первое попавшееся под руку, то есть сковородку, решаю потихоньку выступить на разведку.

Шансов, что на меня нападают снова те же, очень мало. Дракон никого не пустит в своё логово. Но вот есть вероятность, что он учуял Сефочку.

– Дракон бы так громко не приближался к своей жертве, – нервно дёргает усами кот.

– Даже не знаю, успокаиваешь ли ты меня, – фыркаю и, ощетинившись сковородой, ступаю в темноту.

Вспомнив, хлопаю себя свободной рукой по бедру. В ближайших помещениях загорается свет – ночной, почти интимный.

– Может, он трапезничает другими пойманными ведьмами? – предполагает Сефа, неслышно крадясь сбоку.

– И все стали его невестами?

– Хуже. Жёнами.

– М-да, ещё хуже и вправду некуда, – хмыкаю.

Вот только звуки действительно напоминают чью-то трапезу. И ведут они нас к той самой комнате с огромным панорамным окном.

– Вот так, да? – грустно мявкает Серафим.

– Что?

– Вот так я встречу свой конец?

– У тебя ещё девять жизней, чего драмы нагоняешь, – отмахиваюсь. Дракону я просто так даваться не собираюсь.

Начинаю крутиться, пытаясь разглядеть хоть кого-нибудь. Хоть привидение завалящее, что ли. Обходим с Сефочкой залу, но ничего подозрительного так и не замечаем.

– Показалось? – предполагает кот.

– Парные галлюцинации – плохой признак.

– Просто у нас крепкая миндальная связь.

– Аллергия у тебя на миндальное. Молоко. А связь ментальная.

– Вот, видишь, мозги на месте, значит, не всё потеряно.

– Возвращаемся на кухню? – предлагаю.

За спинами раздаётся дикий грохот, а звук хищника, раздирающего жертву, только усиливается.

Кот сразу подпрыгивает мне на плечо, впиваясь когтями в кожу.

Мы одновременно верещим, разворачиваясь, я выставляю вперёд сковороду и зажмуриваю глаза.

Звуки стихают, а в ногу мне что-то врезается.

– Тва-арь! Она нас всех погубит! – горланит Сефа.

Открываю глаза, готовая защищаться до последнего, и истерически захожусь смехом. Заодно снимаю шипящего фамильяра с плеча.

– Чего ты ржёшь? – дуется кот.

– У страха глаза велики, – отсмеиваясь, начинаю вытирать набежавшие слёзы. – Успокойся, это просто робот-пылесос.

Всё же доля паники семейного фамильяра мне передалась. Вот кто ненавидит пылесосы всей своей кошачьей душой.

– Они такие звуки не издают и всё вокруг не крушат. Он проклят! В него подселили сущность!

И правда, как он мог так громко чавкать?

Приближаюсь к небольшой тумбочке, открытой. Возле неё валяются скопом статуэтки, книжки и ещё какая-то мелочь.

Тут же обнаруживается выломанная панель. Внизу тумбочки есть отделение для пылесоса, наполовину закрытое панелью. На полу валяется клочок невесть откуда взявшейся ткани. Кажется, именно её и проглотил пылесос, а затем пытался сбежать из ловушки.

Пока Серафим всё обнюхивает, на всякий случай отсоединяю базу монстра от сети. Что-то пробормотав по-английски, пылесос отключается.

Признаться, становится как-то спокойнее. Хоть сто раз буду себя убеждать, что он наверняка запускается по расписанию, а всё равно не по себе.

– Влипла ты, Аря, – сочувственно кивает Серафим с такой ехидной физиономией, что я даже не нахожусь, что ответить.

Кот ещё немного ходит со мной, проверяя помещения, по своей кошачьей привычке нюхает углы, заглядывает в каждую щёлочку. И когда мы возвращаемся на кухню, постановляет:

– Одобрямс. Жить можно. Наслаждайся.

– Да я тут ненадолго, – ёжусь.

– А куда спешить? – философски изрекает фамильяр, исчезая.

Угу, и правда, куда.

Сверху, со стороны двери на следующий этаж, раздаётся подозрительный звук. Я даже напрягаюсь, приближаюсь, внимательно всматриваясь.

Но дверь остаётся закрытой, никто ко мне не ломится. И пока моя запеканка из подручных продуктов доготавливается, всё же иду помыться.

Душ оказывается отдельным видом аттракционов. Не менее часа я изучаю и опробую все его функции! После чего, распаренная и посоловевшая, подкрепляюсь половиной пирога и почти сразу же отключаюсь, еле добравшись до кровати от нахлынувшей усталости.

Хм, я ведь точно пошла в свою спальню?

Почему-то оказываюсь в совершенно незнакомой. Выдержанной в холодных синих тонах.