Ведьма тёмного леса.

4 глава: « Пробуждение во тьме »

В самое нутро её сна, как лезвие, вонзился рык. Низкий, утробный, он исходил словно из самой земли, из переплетённых корней, погребенных под вековой листвой. Алина подскочила, сердце колотилось, как пойманная птица. Она попыталась закричать, но из горла вырвался лишь хриплый, сломанный стон.

" - Просыпайся, дитя," — прошептал голос. Теперь это было не мягкое мурлыканье, а скрежет когтей по мокрому камню, эхо древней угрозы.

Веки тяжело поднялись.

Ночь.

Не просто темнота. Это была бездна, где свет умирал, не успев родиться. Беспросветная, осязаемая, словно мир погрузили в чёрную, вязкую смолу. Холод проникал в легкие, обжигал, оставляя привкус пепла. Каждый вдох был как удар. А тело…

“ - Боже, какая боль…"

Мускулы горели, их словно вытягивали из костей. Голова пульсировала, не просто болела – в виски вбивали ржавые гвозди, с каждым ударом отравляя кровь. А в животе…

Там зияла бездна, голод такой силы, что Алина согнулась пополам, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать расползающуюся на части плоть.

“Голод. Холод. Забвение."

Три слова, простых как заклинание, и в них – вся её исковерканная реальность.

Попытка встать обернулась падением. Ноги подкосились, словно их сломали, и она рухнула обратно на сырой мох, который холодил кожу, как прикосновение мертвеца.

" - Почему я так слаба?!" – в голове пронеслась паническая мысль. И тут же, словно ответ, прозвучал голос:

" - Ты истощена. Без еды, без воды. И ты призвала силу, к которой не готова. Силу, что выпивает тебя до дна, "– в голосе промелькнуло что-то похожее на… предостережение? Или злорадство?

Сочувствие было излишним. Лишним, как глоток воды для умирающего от жажды.

Алина сгребла в кулак ком земли, мокрой и липкой, и швырнула его в непроглядную тьму.

– Заткнись! Если бы не ты…

Голос рассмеялся – тихо, зловеще, как шелест сухих листьев, предвещающий бурю.

" Если бы не я, ты бы уже гнила на дне той реки. Или в морге. Или в могиле, которую твой дорогой Дмитрий уже приготовил. Неблагодарная,"

Зубы стиснулись до боли. Внутри поднималась волна ярости, готовая захлестнуть остатки разума.

Эмоции начали кружить у неё в голове.

Ярость – слепая, иррациональная. На голос, на лес, на саму себя за то, что позволила себя обмануть, за то, что снова оказалась в этой проклятой ловушке.

Страх – ледяной, парализующий. От осознания, что ночь только начинается, а она – одна, без сил, в лапах неизвестности.

Отчаяние – чёрная бездна, поглощающая надежду. Даже если она выживет… Куда идти? К кому обратиться?

Голод – не просто физическое желание. Это первобытное, животное чувство, затмевающее разум, превращающее в зверя, одержимого лишь одной мыслью: найти добычу.

Холод – пронизывающий, не только тела, но и души. Он проникает под кожу, в кости, высасывает тепло, заставляет зубы стучать в безумном ритме лихорадки.

Алина поползла к ближайшему дереву, прислонилась спиной к шершавой коре. Она чувствовала, как влага проникает сквозь одежду, как холод крадется к сердцу.

– Что мне делать? – прошептала она, не зная, к кому обращается – к голосу, который мучил её, или к себе самой, потерянной и сломленной.

В ответ – тишина. Но потом…

Совсем рядом хрустнула ветка. Не под весом животного. Не от порыва ветра.

Кто-то шел.

Кто-то большой. Кто-то сильный. Кто-то, кто знал, что она здесь.

И этот кто-то…

…уже видел её.

Она резко вскочила, приняв неустойчивую стойку. Ноги дрожали, но она старалась держать равновесие. Вес тела – на передней части стоп, руки – сжаты в кулаки, готовые к удару, к защите. "Неважно, кто это. Я не умру на коленях,"

Тьма между деревьями заколебалась, словно живая. Она уплотнилась, сгустилась, превратилась в нечто… осязаемое.

И тогда из черноты раздался голос – низкий, густой, словно рокот камней в горной реке. В нём была сила, древняя и неистовая.

– Неужели… ты вернулась?

Голос дрогнул. Не от страха. От… тоски? Надежды? Благоговейного ужаса?

По спине Алины пробежали мурашки, словно ледяные пальцы коснулись её кожи. Что-то огромное, невидимое, шагнуло ближе.

Она отпрыгнула в сторону, пригнувшись к земле, как загнанный зверь.

- Не подходи! – её собственный голос звучал хрипло, почти чужим.

Существо замерло, словно наткнулось на невидимую стену.

Тишина. Тяжёлая, давящая.

Потом – глухой вздох, словно ветер пронёсся сквозь древнюю пещеру, наполненную запахом сырой земли и гниющих листьев.

– Ты… не помнишь.

В голосе теперь звучала горечь, как яд, медленно отравляющая сознание.

Эмоции Алины: Танец Страха и Неверия

Слепой ужас – “ Что это за тварь? Почему оно говорит со мной, как с давно потерянным другом? Или врагом?"

Ярость – "Опять эти игры! Опять этот обман! Я не верю ни единому слову!"

Растерянность – "Почему в голосе этого чудовища нет угрозы? Только… печаль? И надежда?"

Адреналин – тело дрожало, но было готово к прыжку, к удару, к бегству. Инстинкт выживания брал верх над разумом.

Существо снова пошевелилось, и на мгновение в просвете между ветвей мелькнуло что-то. Нечто огромное, нечто пугающее.

Огромная лапа, покрытая густой шерстью, с когтями, острыми, как кинжалы?

Клык, жёлтый и изогнутый, как полумесяц, готовый разорвать плоть?

Глаз, сверкнувший в темноте, как расплавленное золото, полный мудрости и боли?

– Уходи, – прошептала Алина, чувствуя, как слова застревают в горле.

– Как же ты похожа на неё… – ответило существо, и его голос эхом прокатился по лесу, заставляя дрожать землю.

И растворилось во тьме, оставив после себя лишь ощущение присутствия, ощущение древней силы, витающей в воздухе.