Ведьма, тьма и летучий мышь

Глава 1. Ведьма и метель ❄

Молодая женщина жила одинокой отказницей в деревянной избе посреди соснового леса. Нет, она не была больна, не работала лесничей и не изучала грунт и растения. Не скрывалась от полиции и уж тем более от преступников. Просто она практиковала магию, из-за этого была сильным эмпатом. Попросту говоря, Олинда была ведьмой. Молодой, сильной, но очень одинокой.

Путь магии обязывал отдавать всю себя служению Силе и не разрешал присутствие мужчины рядом, соответственно и детей Олинда не имела. Даже чёрного кота не хотела заводить. Не любила котов, да и к чему? Одиночество – значит по полной!

Но в такие зимние вечера как этот, когда за окном метель, снег ложится на метровые сугробы, а ветер заставляет лысые ветви деревьев скрести по оконному стеклу – Олинда чувствовала себя ужасно. Никакая магия не могла заменить мужскую ласку, детский смех и мамины тёплые руки, укоры отца или же бабушкины пирожки. В такие тихие зимние вечера, когда за окном кипела ночная зимняя жизнь, а внутри тьма разрасталась повсюду, кроме прикроватного бра – Олинде хотелось бросить всё и уехать в столицу. Кутить все ночи напролет с горячим иностранцем или шестёркой мафиози со скрытой под пиджаком кобурой, но только не для её магического глаза. И послать всё это волшебство к чертовой бабушке.

Но нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя. В магии так всегда – туда не ходи, это не смей. Многие по ошибке думают, что, встав на этот путь, перед ними откроются тайны вселенной, они станут могущественными колдунами, способными на всё. На деле же – заговорить воду, приворожить сантехника, вот и всё доступное. Для другого ранга Силы нужно отдать Душу. Олинда на такое подписываться не хотела. Чтобы это не значило, подразумевало всегда одно – ты больше себе не принадлежишь и только выполняешь команды.

Нет уж. Хоть она и жила одна, зато свободно. И магию свою использовала как хотела. Да и не так скучно ей было в лесу. Генератор работает, библиотека насчитывает более пяти тысяч книг, новых художественных и древних гримуаров. Есть чем занять себя.

* * *

Вот и сейчас ведьма читала тошнотворный любовный роман про ковбоя и медсестру. История их знакомства сплошной смех и грех.

– Стук! Стук-стук! – в этот момент в окно спальни кто-то постучался.

Нет, это не ветви дерева. Они любили скрести, оставляя противные борозды, мешающие созерцать сад. Это кто-то живой и вполне соображающий – пришёл на свет.

Олинда не испугалась. Даже не вздрогнула. Поднялась с кровати, замоталась в плед и направилась к окну. Мело знатно, тьма непроглядная. Фонарь на крыльце едва давал понять, что на улице зима торжествует.

– Кто здесь? – Олинда приоткрыла окно.

Что-то чёрное размером с кулак мелькнуло в щели окна. Ведьма открыла шире.

– Впусти, – на ультразвуке послышался жалобный вопль.

Летучая мышь. Совсем малыш.

– Почему не спишь? – ведьма открыла шире окно и едва успела поймать пытавшегося залететь в комнату мышонка. Он обессиленно упал ей на ладонь и сразу замотался в крылышки, покрытые ледяной коркой.

Олинда бы никогда не впустила к себе никого. Ни животного, ни человека. Слишком привязывалась. Знала, как это происходит – сначала ты кого-то выхаживаешь, а потом он уходит обратно в лес, а ты расстраиваешься, потому что прикипела душой. Нет уж.

Но здесь совсем другой случай. Летающая мышь снилась ей прошлой ночью. И во сне она оказалась её фамильяром. Видимо, поэтому она сразу поняла, что малыш сказал. Обычно язык животных ей не давался. Но сон есть сон – для ведьмы это часть жизни, предупреждение, будущее, прошлое, другое измерение. И сейчас она, кажется, нашла нового друга.

– Как звать? – спросила Олинда мышонка, очищая его крылышки от льдинок, а мех от мокрого снега.

– Лиастед, – пропищал кроха.

– Листик, значит, – усмехнулась она. Какой с него Лиастед, право слово? Он мал и ему даже двух букв будет много.

– Нет, Лиастед, – гордо пикнули в ответ.

– Хочешь обратно в метель?

Ответом ей была тишина. Пришлось отогревать будущего фамильяра, чтобы тот выжил и ничего не отморозил.

Теперь хлопот прибавится. Но и веселья тоже. Лишь бы больше никто не забрёл к ней этой зимой.

🦇🦇🦇