Ведьма, тьма и летучий мышь

Глава 11. Ведьма и свадьба

Олинда постаралась поколдовать. Не вышло. Не откликается магия. Ни тёмная, ни светлая. Будто внутри неё пустота. Пугающая и тёмная, как и глаза. Она прекрасно видит, даже чтобы в Астрал выйти, не нужно смеживать веки. Ведьма потянулась внутрь себя, к солнечному сплетению, туда, где ещё недавно плескался источник светлой Силы. Но ничего не отозвалось. Она больше не сможет колдовать...

– Нет! – продолжая сидеть прямо на снегу, Олинда спрятала лицо в ладонях и заплакала, прощаясь с магией навсегда.

– А как же нам закрыть остальные бреши? – задал резонный вопрос Лиастед, – я в который раз говорю, нужно просить о помощи ковен.

Георг едва покачал головой. Мышь пристыжено отлетел подальше, внутри чувствуя всё отчаяние хозяйки. А колдун по себе знал – все эти сборища магов ни к чему хорошему не приведут. Они только разрушат всё, а Олинду им вообще нельзя показывать.

– Я чувствую на северо-востоке, недалеко, ещё одно истончение. Может, посмотрим, как там дело обстоит? – предложил мужчина.

Ну, не сидеть же на месте. Олинда может впасть в истерику и в тёплой избе. А сейчас нужно их чем-то отвлечь. Ведьма встала, подошла в плотную и посмотрела ему в глаза. Георг не отшатнулся, не закрылся от неё. Напротив, взял её ледяные ладони в свои руки и произнёс:

– Ты прекрасна и такая.

А потом обнял. По-дружески, чтобы приободрить. Так он себе говорил. И ей ответил, если бы спросила. Но на самом деле он хотел прижать её к себе, оберегая от всех злостей и печалей, и никогда не отпускать. Никогда...

* * *

– Это капец! – выругался Георг, все остальные были с ним солидарны.

Брешь здесь была больше, чем они когда-либо видели. Даже если бы у Олинды осталась Сила – её всё равно не хватило бы. Из чёрного пятна истончения уже торчала когтистая лапа демона. Потом он убрал её и показал свой чёрный глаз, такой же, как у ведьмы.

– Мы проиграем... – обречённо вздохнула женщина.

– Даже если я бы захотел использовать свою Силу, то тёмная магия не смогла бы зашить дыру, только бы увеличила. У тебя нет больше магии. Остаётся только одна Сила.

– Только не начинай! – Олинда закатила глаза и сложила руки на груди, словно защищаясь от его последующих слов.

– Это любовь, Оли, и она сильнее и тёмной магии, и светлой. И она может нас всех спасти.

– Очнись, колдун! Мы знаем друг друга пару дней. Половину из этого мы либо спали, либо я была в отключке и шаге от смерти. Мы не знакомы. Какая здесь может быть любовь?

– Но ты не можешь отрицать, что тебя тянет ко мне. А я не скрываю, что меня тянет к тебе.

От этого у Олинды на щеках высохли слезы, а внутри вместо пустоты начало появляться тепло.

– Ты должна найти того, кто устал от чёрной магии и ищет свет во мраке, – начал декламировать мышонок, летая над хозяйкой, – ты должна найти того, кто готов пожертвовать своим светом в обмен на тьму, чтобы спасти мир. Ты должна отыскать Силу, способную остановить тьму и зажечь свет. И наоборот...

– Что нам мешает проверить? Поцелуй, кстати говоря, уже дважды сработал, – Георг протянул ведьме руку.

– Просто случайность.

– Тогда пусть и сейчас нам поможет случайность и немного везения. И любовь... – последние слова колдун проговорил тихим шёпотом, но Олинда всё равно услышала.

Честно говоря, она бы давно согласилась на всё что угодно, чтобы спасти свой лес, животных, которые пришли сюда жить в поисках безопасности, своего фамильяра, людей, которые живут рядом с лесом. Но она боялась, невероятно боялась изменить что-то в своей жизни. Она уже много лет была одна, и больше не помнила, каково это: чтобы о тебе кто-то заботился, варил тебе кофе по утрам, желал спокойной ночи и доброе утро. Страшно.

Однако, ей приснился сон о свадьбе. И она ни секунду не сомневается, что он вещий. Значит ли это, что свадьба их последний шанс?

– Лиастед... – ведьма осеклась. В горле запершило.

– Да, хозяйка?

– Собери еловых веток. Это будет мой букет.

Повисла оглушающая тишина. Птицы в лесу уже давно не пели, снег не шёл. Георг сначала нахмурил брови, не понимая. А когда же до него дошло – улыбнулся во все тридцат два зуба самой ослепляющей на свете улыбкой.