Ведьма Тося. Спастись и не влюбиться

Глава 2

Тосю в деревне Опушки любили. И не только мужики, приходившие за опохмельным отваром.

Во-первых, Тося здесь выросла и многие из деревенских, кто постарше, еще помнили ее смешливой озорной девчушкой, которую просто грех было не угостить леденцом за красивые глазки, звонкий смех и солнечную россыпь веснушек.

Во-вторых, ее покойная бабушка, Агафья Тимофеевна Чарусова, была дамой уважаемой и старшими, и молодежью, даром что ведьма!

Несколько веков ведьмы рода Чарусовых жили на этой земле, когда еще и самих Опушек в помине не было. Когда-то в далекие времена здесь неподалеку находилось капище старых богов. Тех, что славили еще до прихода распятого божьего сына. Этим богам поклонялись все ведьмы Чаусовы, за что получали невероятную силу. Сила та давала им возможность исцелять, насылать проклятия и порчи, видеть будущее и создавать защиту.

Текли века, шли года, сменялись нравы, изменилась религия. Капище разрушилось, а на его месте осталось лишь голое поле, окруженное непроходимыми лесами. Однако память о старых богах никуда не исчезла. Она впиталась в землю, проросла здесь в каждой былинке, жила в каждом дереве и солнечном лучике.

Сейчас на месте капища пестрела яркими крышами деревня Опушки – благостное место для ведьм и колдунов, которые еще помнят и чтут бога Рода и остальных родичей, вроде Велеса, Лады и Макоши. Так что для Агафьи и Тоси Опушки были не просто населенным пунктом, точкой на карте России Зареченского района, а местом силы.

Зла Чарусовы никому никогда не делали, напротив, помогали, чем могли: боль унять, сглаз снять, на картах погадать. После смерти Агафьи обязанности главной ведьмы деревни взяла на себя Тося, которая с детства старалась впитывать в себя, как губка, тайные ведьмовские знания бабули.

В общем, инквизиторов, желающих сжечь ведьму, в Опушках не было. Ворожба для деревенских тут была обычным делом.

Единственный источник опасности для Тоси представлял только лес. А точнее, его хозяин – леший. Невзлюбил он деревенскую ведьму из-за ее прошлой детской шалости. Когда Тося только-только начала переживать сложности пубертатного периода, то случайно подожгла березовую рощицу у края леса.

Ох, как тогда ругалась бабушка! И не потому, что огонь мог перекинуться на деревенские избы – жители Опушек, вооружившись ведрами с водой, смогли быстро потушить пожар. А потому, что Тося своим поступком, пусть и ненамеренным, сама подписала себе приговор. Леший с того момента напрочь не желал показываться Тосе и чинил всяческие преграды, если та забредала в его угодья. Поэтому в лес она ходила только с бабушкой, да и то обвешавшись множеством оберегов.

После смерти бабушки Тося перед лешим оказалась беззащитной. Но в лес ходить не перестала. И пускай плутала часами по знакомой местности и постоянно спотыкалась о корни сосен и поваленные деревья — то были проказы лешего – домой умудрялась возвращаться целой, невредимой да еще и с полной корзиной грибов. Не так страшен оказался гнев лесного хозяина, как о нем рассказывала бабушка!

Следующим утром, когда Тося отправилась в лес, случилось нечто из ряда вон выходящее. Возвращаясь лесной тропинкой домой после нескольких часов охоты за подосиновиками (уж больно суп из них ладный получается), она встретила своего давнего знакомца, лешего.

Надо же, ничуть не изменился! Это был все такой же сухой, как щепка, одетый в старую рубашку и шаровары дедушка с длинной белесой бородой и лысиной с торчащими в разные стороны редкими пучками волос. Одной рукой он опирался на деревянную палку, другой сжимал курительную трубку. Тося ясно помнила, как леший любил сидеть где-нибудь под тенью еловых лап и пускать густые кольца травяного дыма.

Ну, наконец-то забыл все обиды и решил показаться! От неожиданности Тося застыла посреди поляны и широко улыбнулась, завороженно глядя на давнего знакомого. Громкая брань лешего быстро привела ее в чувства.

– Ну, что, баламошка, допрыгалась?! Думаешь, Агафья сгинула, и тебе теперь все можно? Да ты хоть умишком своим понимаешь, какая поруха случиться может?

– Здравствуй, дядя леший, – Тося совершенно не понимала, чего ему вздумалось ворчать. – Чего кричите? За пожар я перед вами извинилась. Прошло уже больше десяти лет, а вы все забыть не можете. Хотите я в выходные съезжу в аптеку и куплю вам таблетки от нервов? Говорят, в вашем возрасте…

– Какой я тебе дядя? Тоже мне, племянница нашлась, – взревел дед и аж затрясся от возмущения. – Прошлое покамест забудем! Ты за теперешние дела ответ держи. Приманила в дом не пойми кого, а теперь дурочку из себя корчишь. Ты хоть понимаешь, что теперича будет? Да как тебе понять! Без ума – голова лукошко.

– Да о чем это вы? – удивилась Тося, отмахиваясь от комаров. – Вы бы лучше, дядя леший, комаров на меня в таком количестве не насылали. Я ж весь вечер чесаться буду.

– Вертайся-ка ты, девка, домой, – зло прошипел леший. – Так и быть, преграды я тебе сейчас чинить не буду, чтобы ты поскорее к деревне вышла. Смотри, как придешь – выгони из дома нечистого, иначе не будет никому здесь житья! А коли не послушаешь меня, так и вовсе больше тебя в свои владения не пущу.

Сказал и исчез. Будто его и не было. Тося пожала плечами, подняла с земли корзину с грибами и продолжила путь. Какой гость? Какой нечистый? Нечистый в доме Тосе был только один – это стол на кухне, который она все никак не могла прибрать.

К деревне Тося вышла всего за пять минут. Не соврал леший: на извилистой тропинке не встретились ни поваленные бревна, ни болотная сыреть. Хоть какое-то послабление после нескольких лет санкций.

Двухэтажный уютный домик с крашеным темно-зеленым деревянным фасадом уже ждал свою хозяйку. Вековые раскидистые дубы у забора заботливо укрывали дом от утреннего солнца и приветливо шелестели листвой, маня скорее покинуть душащие объятия летнего зноя и насладиться прохладой в тени. Ромашки в палисаднике, очухавшиеся от утренних рос, тоже встречали хозяйку и с любопытством торчали желтыми головками меж досок забора. Калитка была приоткрыта и тихонько поскрипывала от теплого дуновения ветра.