Ведьма Тося. Спастись и не влюбиться

Глава 4

– М-даа, – протянул Костя, расхаживая по комнате, – я-то думал, деревенские ведьмы – сила! А ты, мало того, что меня по ошибке приворожила, так еще и отворот сделать не можешь. Эх, измельчало ведьминское племя, ни черта не умеет.

– Так, – воинственно приподняла подбородок Тося, – подбирай выражения! Вообще-то, я – потомственная ведьма. Это тебе не хухры-мухры! Тут не только книжки да записи умные нужны, да еще и личная сила, переходящая по наследству. А моя бабка Агафья такие чудеса творила, тебе и не снилось! Так что ты про ведьминское племя зря так говоришь. Сейчас превращу тебя в трухлявый пень, и будешь куковать у нас в Опушках, пока тебя черви не сожрут.

Насмешка колдуна ее задела. Да и не могла не задеть. Сколько угодно можно хорохориться, но факт остается фактом: Тося – так себе ведьма. Если бабуля запросто могла вызвать дождь в засуху или, допустим, обернуться сорокой, то Тосин максимум пока заключался в использовании простеньких бытовых обрядов и варке борща с помощью заклинания «Помогайка». А тут еще напортачила с любовным обрядом! Ну куда это годится? Стыдоба! Но, как учила бабушка, держать лицо нужно до последнего и никогда не давать себя в обиду.

Угроза про пень хоть и была несерьезной, но действие свое возымела. Презрительный взгляд Кости сменился плохо скрываемой заинтересованностью.

Оставшийся день ведьма и колдун провели за попытками снять любовные чары. Работали по отдельности. Костя устроился на застекленной веранде и что-то монотонно бубнил, согнувшись над кучей магических атрибутов.

Тося осталась в гостиной за столом, где сначала еще раз изучила все имеющиеся в бабулиных записях обряды снятия заговора, а потом начала их проводить по очередности. В ход уже пошли и волосы Кости, и его личные вещи. Старания оказались тщетными.

Погруженная в ворожбу, Тося не заметила, как гостиная озарилась мягким предзакатным светом. Наступал вечер.

– Так, Костя. Давай-ка ты закругляйся. Время видел? – Тося заглянула на веранду и окинула взглядом расставленные на полу магические атрибуты колдуна. Черные свечи, зеркала, глиняные таблички с какими-то непонятными знаками – от всего это веяло мраком. Тосю аж передернуло.

– Какое там закругляйся? Мне домой ехать надо, в Москву! – тот сидел в позе лотоса на вязаном половичке и, кажется, был еще полон сил, чтобы продолжить попытки снять чары.

– Послушай. Я перепробовала уже с десяток заговоров, да и ты весь день не отлипаешь от своих магических… хм… игрушек. Утро вечера мудренее.

– Я правильно понимаю, что ты предлагаешь мне ночевать тут? – И колдун жестом обрисовал окружающую его реальность деревенского быта.

– Еще чего удумал, молодец ты добрый! – прыснула со смеху Тося. – На сеновале будешь спать. А то больно ты буйный – в дом залез, хамишь, в Москву свою просишься. У тебя там что, семеро по лавкам?

– Не семеро. Всего одна, – вздохнул Костя и присел на софу. – Невеста меня там ждет. Сама подумай – уехал в ночь, ни слова не сказал. Она мне весь телефон уже оборвала! К тому же в следующую среду я как штык должен быть в Москве – у ее отца юбилей. А батя там такой, что ого-го! Понравиться еще ему надо...

– Ну так позвони своей невесте. Объясни ситуацию. Она у тебя кто, ведьма или обычная? – Тося слегка смягчилась к колдуну, когда тот с тоской заговорил о своей московской возлюбленной. Все же не такой он и пропащий грубиян. Вон как горюет, ничего человеческое ему не чуждо, однако.

– Ведьма она. И по сильнее тебя, неумехи, будет, – с издевательской насмешкой ответил Костя.

Нет. Ошиблась. Все такой же грубиян.

– А хамишь ты зря, Костя. Давай-ка поднимай свой каравай и дуй за веником, он в кладовке лежит. Сейчас убираться будем, а то в моем бардаке скоро какие-нибудь чебурашки заведутся.

– Еще чего! – хмыкнул Костя. – Я лучше прогуляюсь. Познакомлюсь с окрестностями вашего захолустья. Заодно и невесте позвоню.

Костя проследовал мимо Тоси к выходу и хлопнул дверью, оставив вместо себя терпкий шлейф парфюма. Тося чихнула, то ли от этого непривычного резкого запаха, то ли от скопившейся в доме пыли, и принялась за уборку.

Домового у нее не было – так уж в ее ведьмовском семействе исторически сложилось. Поэтому все домашние хлопоты она решала самостоятельно, используя самую простую бытовую ворожбу. Через час гостиная снова сияла чистотой, а из кухни тянулся сладкий аромат выпечки.

Костя вернулся как раз к моменту, когда чайник на плите зычно свистел, знаменуя конец уборки и начало заслуженного отдыха за чашечкой горячего напитка.

Первый этаж дома преобразился. Небольшая кухонька сияла чистотой и приветливо махала свежевыстиранной занавеской на распахнутом настежь окне. Натертый до блеска буфет демонстрировал аккуратные ряды белых тарелок, кувшинов и склянок.

Гостиную хозяйка тоже прибрала. Диван был аккуратно застелен клетчатым шерстяным пледом и украшен декоративными подушками с ручной вышивкой. Круглый дубовый стол Тося укрыла ажурной скатертью и поставила на него вазу с цветами. Висящий над столом абажур наконец-то распрощался с паутиной и был готов снова дарить уютный свет по вечерам, приманивая мотыльков. Глядя на эту красоту, Тося мысленно пообещала себе, что больше никогда не будет запускать хозяйство.

Костя аж удивленно присвистнул, стоя в дверях. Хозяйка надеялась, что его впечатлило, как лихо она с помощью ворожбы навела порядок и приготовила ужин.

– Садись за стол. Так уж и быть, накормлю и напою тебя, как дорогого гостя, хотя ты этого, хлыщ московский, и не заслуживаешь, – деловито сказала Тося, разливая по фарфоровым чашкам чай.

– Ну, да, – язвительно отозвался Костя, усаживаясь на деревянный стул, – сама с обрядом оконфузилась, а я еще и виноват! Звонил невесте, она рвет и мечет, а я вынужден зависать по твоей воле в этой глухомани. И ты еще меня едой попрекать смеешь!

На столе уже стояло большое фарфоровое блюдо, заваленное пирожками с капустой, краснела баночка с земляничным вареньем, а в центре возвышался пышный букет ромашек, дополняющий симфонию аппетитных запахов душистым благоуханием лета.