Ведьма Тося. Спастись и не влюбиться

Глава 18

В автобусе было душно и тесно. Пахло смесью пота и парфюма, и немного копченой рыбой, которая выглядывала с выпученными мертвыми глазами из сумки женщины, усевшейся по соседству. Но Тося ничего не замечала вокруг себя. Взгляд был сосредоточен на неспешно сменяющихся картинках за окном, а мысли были далеко-далеко от набитого людьми и сумками автобусного салона.

– Ох, как сейчас ливанет, – протянула женщина с рыбой, обращаясь то ли к Тосе, то ли к самой себе. Но ни сгущающиеся на небе тучи, ни клонившееся к закату солнце, ни даже вибрирующий телефон в сумке (наверное, снова Брянцев!) ведьму не волновали.

В голове застрял только один вопрос: как она могла? Тося всегда считала бабушку самой проницательной, самой рассудительной и справедливой ведьмой. Силу свою она всегда направляла во благо, и, как всегда казалось, не было ни одного человека, кто хоть бы раз обмолвился о ней дурным словом.

Как же не хотелось верить в то, что бабушка так просто решила устроить ее судьбу! И ведь не спросила, хочет ли внучка связать свою жизнь с совершенно незнакомым колдуном. Не спросила об этом и Костю. Жестко вырвала его из привычной среды и решила за него, что ему будет лучше здесь, в Опушках, рядом с деревенской ведьмой. Неужели ей было плевать на чужие желания и на чувства? Такой властности и своеволия в бабушке Тося никогда не замечала.

И к чему же все это привело? К тому, что Костя, отрекшийся от старых богов и уже успевший встретить свою любовь (могла ли такое предвидеть бабушка?) ненароком стал причиной проснувшегося в лесу Лиха.

А что, если бы Костя оставался со старыми богами, Лихо бы не проснулось, а они действительно бы понравились друг другу? Эта мысль, как ни странно, ужасала Тосю еще больше – она могла бы прожить жизнь с человеком, которого сама не выбирала.

А бедный Григорий Серафимович? Тося вспомнила, сколько гнева и обиды было в его глазах, когда она говорила ему об Опушках и Агафье Тимофеевне. Насколько справедливым было бабушкино решение прогнать из деревни старого колдуна и навсегда лишить его места силы? Тося подумала, о том, как бы она поступила на ее месте, но свой ответ не хотелось озвучивать даже в мыслях. Казалось, что этот ответ, даже не произнесенный вслух, вдруг услышит бабушка и укоризненно покачает головой.

Кожа на спине покрылась испариной, словно что-то подкралось сзади и дотронулось до нее липкими и склизкими ладонями. Хотелось забраться в теплую ванну и смыть с себя все, что накопилось за этот день.

«Ох, что же ты натворила, бабуля!»

Вот так, в один день рухнул в Тосиных глазах образ любимой и доброй бабушки, всеми любимой и уважаемой Опушкинской ведьмы.

Из автобуса Тося выскочила в прохладные вечерние сумерки и тихий дождик, который вот-вот обещал разразиться шумным ливнем. Платье вернулось к своему первоначальному виду – к тонким бретелькам и подолу чуть выше колен. Вероятно, оно почуяло дом и хотело, чтобы хозяйка вернулась такой, какой уезжала.

До деревни нужно было добираться минут десять по грунтовой дороге. Однако с учетом сумерек, слякоти, появившейся от дождя, и каблуков рассчитывать на скорое попадание домой не приходилось. Да и домой Тосе не очень хотелось. После того, что она узнала сегодня, бабушкин дом уже не казался самым безопасным и уютным местом на земле. Мало ли, какие еще посмертные сюрпризы приготовила Агафья, решившая насильно выдать внучку замуж?

Не обращая внимания на дождь, она медленно брела по дороге, вглядываясь в огни фонарей вдали. Дождь становился сильнее.

Тося обхватила себя руками, сетуя на бездействие платья. Почему бы ему сейчас не превратиться в дождевик или хотя бы не вырастить за спиной капюшон? Но платье трансформироваться не желало, словно хотело усилить страдания своей хозяйки.

Внезапно в глаза ударил яркий свет. Тося сощурилась и прикрыла глаза рукой. Перед ней стояла машина, святящая фарами.

– Девушка, вас подвезти? – послышался мужской голос. У машины стояли две высокие фигуры.

Тося замерла на месте. Голос был незнакомым. Она молча прошла мимо машины и двух мужчин, чьи лица были скрыты сумерками. В такой час, да еще и под дождем. Стояли с выключенными фарами в темноте. Ждали ее? Мысли Тоси путались, однако одно она знала наверняка – незнакомцы стоят тут неспроста.

Она ускорила шаг. Что произошло дальше, толком уже не понимала. Тихие смешки за спиной, рев мотора и вот Тося уже бежит со всех ног по грязной дороге, а за ней несется машина.

Чтобы убедиться, что это не какие-нибудь злые шутники или подвыпившие люди, решившие просто погонять по дороге, она резко свернула на скошенное поле. Машина рванула за ней. Дыхание Тоси быстро сбилось, но она упорно продолжала бежать, не обращая внимание на проваливающиеся в сырую землю каблуки и острые пеньки скошенной травы, впивавшиеся в кожу ног.

Не сбивая темпа, она периодически оглядывалась. Машина не пыталась ее нагнать и сбить. Она, словно сытый волк, гналась за напуганной косулей, чтобы просто позабавиться.

В груди нещадно жгло, воздуха не хватало. Впереди виднелся лес. Тося прикинула, что если успеет до него добежать, то леший наверняка придет на подмогу. Хотя из-за присущей ему вредности может легко проигнорировать вторжение в свои угодья двух негодяев на машине.

Еще немного! Еще несколько метров и будет лес! Внезапно Тося поскользнулась и упала на колени, подвернув ногу. Боль она бы стойко перетерпела, встала и побежала бы дальше, но силы ее покинули.

Выход оставался один – обороняться. На помощь старых богов рассчитывать не стоило – уж если Чур не отозвался во время обережного обряда, то сейчас и подавно и не откликнется. Вся надежда на личную силу, пусть и небольшую. Не использовать сейчас ворожбу означало расписаться в собственной слабости и никчемности.

Машина резко затормозила прямо перед носом скрючившейся от боли в ноге Тоси. Сжав зубы, ведьма медленно встала и выставила перед собой ладони, чтобы ударить по преследователям заклинанием пут – это единственное оборонительное заклятие, которое с недавних пор у нее начало мало-помалу получаться. Спасибо Косте и его бесенку!