Ведьма Тося. Спастись и не влюбиться

Глава 19

Туман над головой лысого загустел. Лысый сначала замер, а потом попытался подойти к машине, однако движения его стали заторможенными. Он словно оказался под водой: ему было сложно шевелить руками, а чтобы сделать шаг, требовалось приложить много усилий.

Заклинание должно было полностью обездвижить похитителя, однако по неопытности ведьме удалось лишь замедлить его.

Нужно было думать, как выбраться из машины. Лысый хоть и потерял способность нормально двигаться, но его физическую силу недооценивать не стоило. Тем более, когда ты связана по рукам и ногам.

Внезапно лысый упал. Тося вздрогнула от неожиданности. Перед машиной, покачиваясь, стоял Брянцев с окровавленным лицом. В руке у него была доска, которой он, по всей видимости, нанес финальный удар по сопернику.

Тося заерзала на сидении, пытаясь вновь привлечь к себе внимание. Словно боялась, что участковый, победивший двух негодяев, забудет о ней и уедет. Но тот, очухавшись, подбежал к машине и открыл дверь.

– Веснушка, сейчас, подожди, – через минуту веревки упали вниз. – А сейчас будет больно, потерпи, – и Брянцев отодрал с ее губ скотч.

– Ваня, – Тося всхлипнула и кинулась на шею своему спасителю. Тот крепко сжал ее в объятиях, отчего ведьма почувствовала прилив спокойствия.

– Сейчас быстро в ванну, чтобы согреться. Ох, твою мышь! – выругался Брянцев.

Внешний вид Тоси он смог разглядеть только в машине. Белое платье было все выпачкано в грязи, мокрые от дождя волосы слиплись и висели сосульками, на коленке была большая ссадина.

Расспрашивать о том, что с ней сделали эти два мужика, он не хотел. Это все подождет. Сейчас главное успокоить Тосю, которая больше не вымолвила ни слова после их объятий и теперь только дрожала. Больше не от дождя, а от шока.

– А потом обязательно горячий чай. С медом. Как говорит баба Маня, не ешьте сахар, ешьте мед, любая хворь у вас пройдет. Мед у тебя есть? Ну, ничего, что-нибудь придумаем.

Тося лишь смотрела в окно впереди себя, в котором можно было разглядеть разве что лужи в свете фар и мелькающую высокую траву вдоль дороги. Брянцев пытался шутить, словно пару минут назад не дрался с двумя бугаями под ливнем в темноте, а лежал на диване и смотрел видео с котиками.

Тося понимала, что легкими разговорами ни о чем и шутками, он пытается ее успокоить. Увы, поддержать разговор или хотя бы улыбнуться у нее никак не выходило.

– Эк тебя колотит, веснушка, – озабоченно проговорил Брянцев, сворачивая в деревню. – Потерпи, уже почти приехали.

– Я не хочу домой.

Переступать порог бабушкиного дома и ложиться в скрипучую кровать, в которой все детство она каждый вечер слушала бабушкины сказки, колыбельные и наставления о том, как нужно жить опушкинской ведьме, она категорически сейчас не желала.

Брянцев удивленно на нее посмотрел, неловко почесал нос и свернул на соседнюю улицу:

– Тогда едем ко мне.

Вечерний дождь принес с собой прохладу, поэтому первым делом Брянцев затопил печь, чтобы в избе стало поуютнее. Тося молча прошла в ванную с выданным ей полотенцем и теплым свитером на смену испачканному шелковому платью.

По опустошенному взгляду было понятно – человек в сильнейшем стрессе. Смекнув, что одним чаем с медом тут не обойдешься, Брянцев поставил на стол початую бутылку домашней настойки и две стопки. Лучшее средство от любых хворей, которое не раз его выручало после экстремальных ситуаций на работе.

Пока Брянцев соображал на стол и приводил разбитое лицо в порядок с помощью смоченной спиртом марли, Тося смывала с себя всю грязь пережитых событий, стоя под слабым напором воды из душевой лейки. Казалось, черные струйки, стекающие по телу и исчезающие в смыве, должны забрать с собой и боль от ссадины на ноге, и неприятные картинки прошедшего дня. Но лучше не становилось. Она выключила воду и вытерлась полотенцем.

Большой вязаный свитер Брянцева, в котором Тося чуть не утонула, неожиданно подарил на секунду ощущение безопасности и спокойствия. Однако собственное отражение в зеркале вернуло ее в прежнее состояние опустошенности. Из зеркала смотрела уставшая бледная девушка, под глазами которой залегли глубокие тени. Влажные волосы будто бы стали темнее и теперь безжизненно спадали с плеч, потеряв былое сияние и пшеничный оттенок. Тосе даже показалось, что на лице стало меньше веснушек. Ее лицо будто бы стерли и нарисовали на этом месте застывшую маску.

Выйдя из ванны, Тося прошла в комнату и с ногами забралась на кресло. Увидев на столе бутылку и наполненные рюмочки, она подняла на Брянцева вопросительный взгляд.

– Настойка бабы Мани. Это чтобы стресс снять. Пей залпом, – и протянул ей рюмку, которую она безропотно тут же опустошила и даже не поморщилась.

В печке потрескивали дрова, отдавая приятным ароматом березы. Тело заботливо укутывал свитер, а от выпитой настойки внутри разливалось тепло. Тося поставила рюмку на стол, обхватила руками плечи и снова поймала ощущение защищенности и спокойствия.

Дома у Брянцева она ни разу не была. А тут вдруг, видите ли, на ночь глядя расселась на его кресле, напялила его свитер, да еще и коньяк хлещет! Раньше такую картину было сложно представить – дикость какая-то. Однако сейчас Тося поймала себя на мысли, что только здесь она сейчас сможет отдохнуть от пережитых событий и прийти в себя.

– Этих уродов найдут, не волнуйся. Я уже поставил в известность, кого надо, и номера машины сообщил, – со злостью проговорил Брянцев, глядя на ссадину на ноге, которую Тося уже успела залепить пластырем в ванной. – Ты давай закусывай и спать. Я тебе на диване постелил.

Он встал из-за стола и швырнул пару поленьев в печку. Бугаи оставили на лице участкового весьма заметные отметины в виде раны на брови, разбитой губы и синяка под скулой. Тося вспомнила о своей травяной мази, которой лечила Костю, и пожалела, что сейчас ее не оказалось с собой.

Разбитое лицо вкупе со стеклянным жестким взглядом придавал Брянцеву свирепый вид. Как странно было видеть Ваню таким. Она чуяла, как тот жалел, что самолично не смог разобраться с теми негодяями. Казалось, он борется с острым желанием взять пистолет и поехать вслед за похитителями. Отомстить за нее, сделать все, чтобы те получили по заслугам. Хотя голос разума твердил ему, что лучше остаться с ней – ведь она напугана и почти лишена способности позаботиться от себе.