Ведьма Тося. Спастись и не влюбиться

Глава 27

Лес Иван Брянцев не любил. Комары, клещи, непроходимые чащи – не его это. Вот жена его бывшая жить без леса не могла. Каждые выходные зачем-то туда таскалась, якобы воздухом свежим дышать. А сам он, так, пару-тройку раз с друзьями за грибами съездил, на том все и закончилось. Однако случайно прознав у бабы Мани (дай бог ей здоровья и внуков богатых), что «Тоська ломанулась в лес со своим малахольным», он не теряя времени последовал за ней.

Во-первых, ее похитителей до сих пор не нашли. А это значит, Тосе по-прежнему угрожала опасность. Тем более, в компании Воронина.

Во-вторых, предчувствие недоброе у него было. Какие-то странности начали происходить в деревне. У одних морковь да картошку с огорода в одну ночь сперли. У других – кур. У третьих – колодец высох. А этот ливень с ураганом, который почти двое суток нависал исключительно над Опушками? Слава богу, эвакуации не потребовалось: дождь внезапно закончился, вода чуть ли не за час вся в землю ушла. Опять же – странно. В мистику и всякие проклятья, о которых начали ходить сплетни, он категорически верить не хотел. Но и логического объяснения всему происходящему так и не нашел.

Он решил, что за Тоськой нужно обязательно присмотреть. Не только, потому что ей опасность угрожает, и что испытывает к ней нежные чувства. Была и другая, пока не понятная до конца, причина. Не будет Опушек – не будет и Тоси. Не будет Тоси – не будет и Опушек. И Брянцев не понимал, откуда у него взялось вдруг такое знание? Как будто бы кто-то насильно в голову ему это вдолбил.

Да и с собой он, наконец, разобрался. Еще вчера вечером, глядя на тихо сопящую на его диване Тосю. Чего кота за яйца тянуть? Эту девку надо брать да в ЗАГС вести, пока какой-нибудь очередной Костик в ее доме не объявился.

Прежние причины не завязывать отношения после вечернего происшествия показались ему несостоятельными. Да, ему хотелось продолжить карьеру в Островске, ей – остаться в Опушках. Ну что они, как два взрослых человека не смогут найти компромисс?

Уже прилично стемнело, однако Костя настаивал на том, что нужно пройти еще чуть-чуть. Остановиться на привал они всегда успеют. Поэтому продолжали путь, полагаясь на Тосино чутье. Она шла впереди, за ней следовал Костя, замыкающим был Брянцев.

– Смотрите, там что-то есть! – и Брянцев посветил фонариком слева от себя.

В нескольких метрах от них стояла какая-то бревенчатая постройка.

Подойдя к ней поближе, они увидели невысокую, но крепенькую избушку. Вокруг нее была земляная площадка с лавочкой и кострищем. В земле торчали какие-то палки, на которых, на радость Костиному любопытству, висели шкуры, черепа животных и причудливо сплетенные из прутиков круги, напоминающие обереги.

– Что за избушка Бабы Яги? – весело усмехнулся Брянцев. Он, в отличие от уже уставших Кости и Тоси, был еще полон сил.

– Ну почему сразу Бабы Яги? – раздраженно проворчала Тося.

– А кто же будет жить в такой избенке посреди леса и коллекционировать черепа убитых зверушек? Только Баба Яга из сказки или какая-нибудь другая злая ведьма! – и Брянцев скорчил пугающую гримасу, посчитав, что этим немного рассмешит своих спутников.

Уловив накатывающее возмущение Тоси, Костя решил ему возразить:

– Если хочешь знать, то современные ведьмы сейчас живут во вполне комфортабельных домах и квартирах.

Брянцев принял его замечание за шутку и не стал развивать тему. Тем более, Тося вдруг поняла, куда они пришли.

– Мне кажется, я знаю, чья эта изба. Лет десять назад у нас в деревне ходили разговоры, будто обитал в этому лесу отшельник. Охотился, рыбачил, грибы собирал. Тем и жил. Бывало, наши охотники у него на постой останавливались. Давно о нем вестей не было. Жив ли он сейчас?

– Судя по крупным углям в кострище и достаточно обустроенном быте, жилище явно не пустует, – заметил Брянцев, оглядывая хозяйство отшельника. – Посмотрим, что там внутри.

Участковый толкнул дверь. Та оказалась довольно тяжелой, но со скрипом отворилась. Убранство домика оказалось весьма скромным. У входа стояла небольшая печка, обмазанная глиной. Рядом – кровать, застеленная лисьими шкурами. У окна – небольшой столик и две табуретки. Стены были бревенчатые, увешанные полками с разными бутылями, травяными букетами и всякими плетеными оберегами, по типу того, что они видели снаружи на палке.

– И на фига вам этот ретрит? – вздохнул Брянцев, проверяя стол на наличие пыли. – Чего вам, московским-то, у себя в столице не сидится? Что за блажь такая: променять мягкую постель на лисьи шкуры в тесной избе?

Костя спорить не стал, хотя после нескольких ночей на сеновале старая кровать со шкурами уже не казалась чем-то ужасным.

Решено было перекусить и сразу лечь спать, чтобы проснуться к восходу солнца. Григорий Серафимович ясно дал понять, что у них есть только сутки. Половина из них к их подъему уже истечет.

Тося занялась обустройством постелей, так как посчитала, что одной узкой кровати отшельника им втроем будет мало. К счастью, шкур в избе и возле нее было достаточно для того, чтобы организовать из них на полу мягкие и довольно удобные подстилки.

Костя занялся ревизией продуктов. Брянцев, идя за ними следом, не предполагал, что придется ужинать в лесу, поэтому еды с собой не взял. Колдун достал несколько банок с тушенкой и мешочек с гречкой, и теперь искал посуду, в которой можно все это богатство приготовить.

Бесенка, по просьбе Тоси, ему пришлось снова спрятать в рюкзаке, иначе участкового бы точно хватил удар. Хотя колдун был в этом не уверен: уж если Брянцев не особо испугался гигантского волка, то мелкий бес навряд ли сможет довести его инфаркта. Однако, помня уговор беречь нервы непосвященного капитана, Косте пришлось забыть о бесенке.

Брянцев тем временем разжигал костер. Хворост в лесу после дождя высохнуть не успел, поэтому пламя долго не желало разгораться.

Управились меньше, чем за час. Уплетать гречку с тушенкой, сидя возле костра, после долгих скитаний по лесу, было восхитительно! Правильно говорят, что пища, даже самая простая, на природе приобретает вкус и аромат изысканного деликатеса.