Ведьма: Третий вечер

Глава 5

Так началась моя новая жизнь. Что и говорить, ни о какой крысятине речь больше не шла. Я выполнял самую простую работу, и она никогда не была мне в тягость: я не из тех, кто с утра до вечера чахнет над книгами. Нет, я, конечно, пил в кабаках со студентами, бывало, и наслушался от них много всего… да и в школе учился неплохо — до розог лишь пару раз доходило… и в странствиях от города к городу каких только людей не встретишь, чему только не научат… Но в целом работать руками мне как-то привычнее. Думаешь себе спокойно о том о сём, а дело как будто само делается.

За считанные дни я со всеми перезнакомился, обо всём разузнал. Эти люди были торговцами: они спускались ещё глубже, в нижние пещеры, где жили шахтёры и кузнецы, а потом поднимались к выходу на поверхность, у которого их ждали крестьяне с урожаем. Время после такого похода проходило в приготовлении к следующему: многое нужно было починить, перебрать, осмотреть. А ещё отдохнуть — старики называли это «пожить»: доставались книги, музыкальные инструменты, начинались разговоры. Одни собирались кучками по интересам, другие уходили из всегда хорошо освещённой деревни и разбредались кто куда по тёмной пещере.

Я с нетерпением ждал следующего похода. Мне снова хотелось испытать ту томящую усталость в ногах, которая приходит вместе с душевным миром после многодневного пешего перехода из одного города в другой. Топ-топ, топ-топ рядом с мерно идущими животными, рассказы бродячих мудрецов под густыми навесами столетних деревьев во время дождя, звёзды над головой по ночам, бодрящее ожидание опасности при слухах о разбойниках, новые лица, характеры, чудачества… Так хочется спокойно смотреть, как все устраиваются на ночь, следить за тем, как затихают разговоры, подчиняться сонным чарам и чувствовать себя в колыбели небес...

Здесь, под землёй, конечно, не будет солнца, которое по утрам зябко пробивается сквозь туман, в полдень поджаривает тебе бока и гонит к ручьям и рощам, а на закате наполняет душу сладкой тоской по неизвестным наслаждениям. Здесь не закружится голова от запахов, которыми пропитан весь солнечный мир, не споют своим любимым птицы, не пронесётся ветер, не станут загадкой облака и тучи. Мы будем идти в ровном свете по извилистым пещерам: серые стены, шуршание ног, стук колёс. Зато мне пообещали красивые места, опасные переправы через подземные реки и поджидающих в темноте тварей. Но даже и без этих развлечений я готов был пуститься в путь. Топ-топ, обычные дела обычных людей, каждодневная неторопливая суета, в которой предсказаны и привычны все движения, — всё это привлекало меня своим чутким пониманием простых истин жизни.

К тому же всем нравилось, что с ними будет новичок. Сумеет ли он угадать время суток по небу, которое внезапно откроется в расщелине на потолке глубокой пещеры? Как покажет себя на скользких камнях? Удержит ли за повод мула, который испугается неведомого запаха из бокового коридора? Найдёт ли в памяти историю, чтобы скрасить ожидание сна?

И, конечно, я думал о том, что не собираюсь остаток жизни провести здесь, с ними. Если я действительно единственный, кто отверг предложение ведьмы, на мне прямо-таки лежит ответственность оказаться избранным и всё перевернуть с ног на голову или поставить с головы на ноги — по большому счёту, система координат мне была безразлична. Чем дольше я об этом размышлял, тем сильнее верил в то, что, как бы то ни было, я выберусь отсюда и вернусь к Мари, только изменив тут всё самым радикальным образом. Но для этого предстояло ещё многое узнать, а Марк и Мика куда-то пропали. Когда я спросил о них, мне сказали, что у них свои дела. Когда я поинтересовался, какие именно, мне велели закрыть рот и больше его не открывать никогда. Поэтому я старательно прислушивался к тому, что говорят остальные. А они любили поболтать!

Только Марк и Лукаш прожили здесь больше тысячи лет. Почти все — сотню или две. Несколько парней родились в ведьмином мире, и им было примерно столько же, сколько и мне. Я замечал в них такую же тоску, как и в тех, кто попал сюда не по своей воле. Для всех нас этот мир был чужим. Он казался каким-то ненастоящим, дурно скроенным, плохо сделанным, каким-то кривым, полубольным, в нём не было счастья, даже у самых благополучных и хорошо устроившихся здесь людей оставалась какая-то пустота, какая-то мелочь, не дававшая им дойти до конца. Жизнь здесь была похожа на чересчур короткое одеяло, которое, как ни натягивай, оставляло обнажённым то кончик плеча, то мизинец на ноге.

Они выдвигали и вспоминали самые экстравагантные теории насчёт ведьмы, стоило им закончить свои дела. Одни говорили, что ведьма часто посещает этот мир и является его тайной правительницей. Она держит в своих руках все нити наших судеб и питается нашей жизненной силой. Тому, в ком источник жизни силён, она позволяет жить тысячи лет, ибо он приносит пользу. А люди хилые, грустные, чахлые уничтожаются. И вырыватели сердец — только один из множества способов убить человека.

Другие поднимали эти домыслы на смех. «Если уж ведьма придёт, то она спустится с неба в сиянии, которое увидит каждый, — поучали они. — Создатель мира не будет ныкаться по уголкам. Она будет править в лучах славы после того, как соберёт здесь достаточно народу! И обласкает тех, кто будет верен ей!»

Но что бы они ни говорили, как бы ни спорили, они оставались отличными работящими ребятами. Они никогда не сердились, не кричали. Если кто-то ошибался, его поправляли. Каждый занимался своим делом и хорошо его знал.

Когда пришло время отдыха, я немного посидел с ними, но мне скоро надоели одни и те же разговоры про ведьму. Я вышел из освещённой деревни в темноту пещеры, чтобы вдохнуть немного вечера. Да, как ни странно, даже здесь можно было почувствовать утреннюю радость с небольшим приятным холодком ожидания новых приключений и спокойное вечернее удовлетворение. Казалось, что воздух особенно тих. Лёгкий ветерок, прошедший каверны, был чист и свеж. Уютно пахло жильём: дымком, животными. Вдалеке маленькой красной точкой горел костёр. «Ну а что? — подумал я. — Посижу, вспомню прежние времена — всё-таки уже неделя прошла! А может, с Микой встретимся?»