Ведьма: Третий вечер

Глава 9

Первая же молния ударила в колонну, и та рухнула прямо на стол, словно говоря: «А как вам такой кусок? Это почище целого быка!» Мы отлетели в разные концы веранды, но худо-бедно, ползком и на четвереньках собрались у дверей, в которые изнутри отчаянно колотили, спрашивая, что случилось и не нужна ли нам помощь. Со следующим порывом ветра налетел дождь и мгновенно вымочил всё вокруг. Герцог снял золотой камзол, не сходившийся у него на брюхе, и отшвырнул его в сторону, подставив крупным каплям лицо и белую атласную сорочку. Он не спешил в укрытие.

— Это старуха? Это она напала? — отплёвываясь, закричал я в ухо герцогу.

— Что? Нет, малыш! Иногда молния — это просто молния и ничего больше! Первая весенняя гроза!

— А старуха — она кто? — заорал с другой стороны герцога Финн. — Откуда взялась?

— Не знаю! Ей тысячи лет! Единственная женщина на этом свете, которая не родилась здесь. Может, все остальные от неё пошли, не знаю!

— Может, она и есть ведьма?

— Вряд ли! Многие так говорят! Я в это не верю!

Дождь уже не касался нас, потому что мы сами превратились в воду. Когда я открывал рот, она даже не заливалась туда. Гроза ушла куда-то за наши спины, её короткие вспышки не открывали нам никаких новых горизонтов: повсюду стояла стеклянная, дрожащая стена.

— Не буду переносить замок! — выдал вдруг герцог.

— Что? — закричали мы хором.

— Я говорю: замок свой призрачный не буду на новое место переносить, раз в него молния ударила! Это значит, теперь ещё долго не попадёт!

Буря начала стихать, и герцогу стало неинтересно.

— Кто куда, а я сыграю партейку-другую! Вы пока думайте! Но не смейте отказываться, иначе вам проткнут все места, которыми вы не приняли моё предложение!

Он треснул по двери, и мы вновь отдались услужливому потоку. По пути в спальню после всех райских процедур, связанных с переменой платья и горячей ванной, Финн умудрился повздорить с лакеем, который утверждал, что оставаться в одном и том же покое две ночи подряд — дурной тон. Принять участие в этом развлечении сбежалась половина замка. Многие приживальщики встали на сторону Финна — просто для равновесия. Когда нам удалось отвоевать прежнее обиталище, наши союзники с ликованием внесли нас в привычную комнату на руках, что, впрочем, не помешало Финну их снова изгнать.

О вечернем разгроме ничто не напоминало: все портьеры висели на своих местах, перина была взбита и мирно покоилась, маня прохладой. Финн не устоял. Он завалился в кровать, чтобы соснуть чуток перед ужином. Я же сел за конторку, о которой просил слугу в ванной, пока Финн изобретал блюда на утро. Выдвигая ящечки, я любовался бумагой разного обреза, чернильницами самых причудливых форм, перьями, ножичками, картонными коробочками с песком. Видно, не случайно меня занесло сперва к чиновникам. Это я только на первый взгляд бродяга и подёнщик, веселый парень, а на деле — тот ещё любитель посидеть спокойно. Правда, не очень долго.

— Чем ты там стучишь? — поинтересовался Финн.

— Да вот, хочу собрать воедино всё, что знаю и чего не знаю об этом мире, а то голова кругом…

Финн извлёк свои телеса, подошёл и вместе со мной вдохнул ускользающий запах таинственных значков, пока ещё спрятанных в чернилах.

— По сути, это ведь та же краска, — произнёс Финн задумчиво.

Решительным шагом он направился к дверям, за которыми оказалось с десяток дежурных лакеев. Выслушав обстоятельные требования Финна, они бросили карты и разбежались в разные стороны. Минуту спустя замок уже гудел известием о том, что художник готовится священнодействовать. Ещё не получив желаемого, Финн был вынужден отказывать скучающим бездельникам в просьбах, неизменно начинавшихся с «хотя бы одним глазком». Слуг, которые нанесли ингредиентов на несколько столетий вперёд, встречали аплодисментами.

— Господа! — возгласил Финн, когда всё было готово. — Я обещаю, что каждый из вас следующей ночью получит право присутствовать при моей работе, но лишь в порядке очереди, определить принцип построения каковой я предоставляю вам.

С этими словами он захлопнул двери, за которыми вот-вот должна была вспыхнуть драка.

— Это их надолго займёт, — сказал Финн, потирая руки. — Думаю, нас оставят в покое не меньше чем на неделю. Ого! Ну ничего себе! Даже это у них есть!

Он схватил какое-то небольшое сооружение из металла и бросился было объяснять мне его устройство, но быстро забыл обо всём и начал бубнить себе под нос:

— Сюда заливаешь, здесь поджигаешь, тут можно регулировать… — дальше неразборчиво.

Я снова сел и наложил руки на свои владения. Прежде всего нужно успокоиться. Этому хорошо помогает подготовка к работе. Я не спеша проверил большим пальцем остроту лезвий, очинил несколько перьев, всякий раз старательно прицеливаясь, выбрал и открыл самые красивые чернильницы в виде надувшейся жабы, лысой головы сердитого старикашки и вулкана с двумя жерлами — хочешь, макай в левое, хочешь, в правое. На небольшом листе бумаги, показавшейся мне самой простенькой, я придирчиво опробовал перья, очинил ещё несколько и снова опробовал. «Мари», — выводил я любимое имя так и этак, пока оно не заполнило всю страницу целиком. В качестве заключительного штриха я наиболее рационально распределил по столу все свои принадлежности и, хрустнув пальцами, приступил к главному.

Лист самой белой бумаги должен был напомнить мне о конечной цели всего происходящего. «Воссоединиться с Мари», — написал я и залюбовался этим книжным оборотом. Нет, всё-таки есть во мне что-то! Я вполне мог бы поступить в университет, будь у меня родня побогаче. Да и вообще — будь у меня родня…