Ведьма: Третий вечер

Глава 10

— Интересно, — сказал Финн, как только я проснулся, — когда человек блукает по ночам, его называют лунатиком. А если днём?

— Светлячком! — нашёлся герцог, покачивая ножкой.

Я сел в кровати, с удивлением наблюдая, что я переодет в пижаму и укрыт одеялом, а книги с тою же заботой сложены на крышке ближайшего ящика. Вечерние тени были едва видны — ещё немного, и ночь придёт одной большой, жирной точкой.

— Тебя нашли в комнате на противоположной стороне замка, — продолжал Финн. — Ты стоял на карнизе и собирался долететь до озера в миле от крепостной стены. По крайней мере, именно это услышали от тебя слуги.

— Подумать только, — вступил герцог, — одно неловкое движение, и ты действительно отправился бы в полёт. И весь наш план пошёл бы прахом. Знаешь, я никогда не думал, набирая и муштруя камердинеров, что от выправки того или иного слуги зависит столь многое. С этой ночи никаких сюрпризов! У вас будет охрана, а передвигаться — если приспичит погулять, например — будете исключительно по тайным ходам, благо их тут предостаточно. Слухи о том, что нашёлся последний, я уже приказал распустить. Впереди у меня важные и сложные переговоры с некоторыми тёмными — будем планировать покушения на тебя. Да! Кстати! — встрепенулся герцог. — Забыл спросить: ты согласен или нет?

— Боязно как-то, — поёжился я. — Жить охота.

— Ха! — махнул он рукой. — Чего бояться-то?

— Так старуха ж прикончит. И покушения эти…

— Что ж ты непонятливый такой! Никто тебя старухе не отдаст — так, покажем издалека. Ты нам вообще не нужен, понимаешь? Нам бы старуху порешить! Всю работу возьмут на себя другие люди. Ты просто делай, что тебе скажут, вот и всё. А покушения будут липовыми. Некоторые, конечно, погибнут по-настоящему, но так нужно для правдоподобия.

— Что за некоторые? — я попытался придать своему голосу самый деловой тон.

— Те, кому не повезёт оказаться не в том месте не в то время, — отрезал герцог. — И снова — кстати! Не хочешь поприветствовать своего старого друга?

Я повернулся на постели и увидел у дверей скромно улыбающегося Йохана.

— Этот господин, — сказал герцог, — оказал моей особе неоценимую услугу, указав на время вашего появления и некоторые обстоятельства, ему сопутствовавшие. Лучшей кандидатуры на роль последнего нельзя и желать! Даже меня некоторые оборотистые знакомые могли бы убедить в том, что именно вы, а не Мика являетесь тем самым, кому старуха так жаждет выпустить кишки.

— А эти ваши знакомые нас не предадут? — поинтересовался Финн. — Ну, те самые, оборотистые…

— Я в силу честного слова не верю, как вы, наверное, понимаете, — живо отозвался герцог. — И, кажется, уже говорил, что никому не выгодно продать меня старухе. Она остервенела вконец, режет направо и налево. У неё нет ни одного союзника. От неё бегут. Даже если кто-то из её приближённых услышит неосторожное слово, он не донесёт ей. Ну, и, наверное, стоит отметить, что всё её окружение куплено, там и мои люди есть.

Герцог с неожиданным проворством вскочил со своего специального стула и заходил по комнате, заложив за спину руки, которые сзади у него не сходились, поэтому он был похож на птенчика с неокрепшими крылышками.

— Так, вроде бы всё сказано…

— И что же делать мне? Какие будут указания? — подал я голос.

— Сходите позавтракайте, погуляйте — у меня великолепный призрачный парк, напрасно вы с ним ещё не ознакомились. Читайте книги — я гляжу, у вас здесь уже целая библиотека, это вы замечательно придумали. А мы пока с господином живописцем обсудим некоторые детали обращения с красками и кистью…

После того, как я оделся, нас с Йоханом спровадили через маленькую дверцу в уголке, которая доходила нам только до пояса. Мы упали в нежные руки тайной стражи герцога, и нас долго передавали по цепочке назад. Там был, наверное, целый полк, готовый по первому зову ворваться в комнату и что-нибудь перерезать. Когда мы, наконец, ощутили под ногами твёрдый пол, нас проводили в уютную комнатку без окон, где меня ждал обильный завтрак, а Йохана — какие-то бумаги. Он погрузился в их изучение, что-то яростно черкал и писал на полях, пока я облизывал ложечки, и беседа у нас не склеилась.

Его волосы, расчёсанные надвое с бледным пробором, были обильно смазаны маслом, чтобы ни один волосок не оторвался от остальных. Когда мы встали, чтобы идти в парк, он сложил руки впереди, как будто они были связаны и палач тащил его к эшафоту. Я продолжал забрасывать Йохана вопросами о том, как он пережил распад государственного здания и нападение вырывателей сердец на город, и ему уже не могли прийти на помощь бумажки. Он вздохнул и, не отрывая взгляда от чего-то под ногами, произнёс, тщательно расставляя логические ударения:

— Мне не довелось застать тот день, когда производилась закладка краеугольных камней, но я активно включился в работу, и моё усердие не осталось незамеченным. Наряду с наиболее достойными гражданами нашего великого сообщества я получил место в государственном здании, которому предстоит пережить века. И все мы понимали, что это лишь начало подлинной истории, что строительство далеко от завершения, что оно, возможно, продлится вечно, поскольку бесконечно развитие форм материи. Назначение сих приготовительных замечаний, которые я счёл необходимым изложить вам, коллега, состоит прежде всего в том, чтобы способствовать формированию простейшего, в сущности, понимания незыблемости государственного здания. С такими покровителями и с такой грандиозной целью ему не страшны никакие потрясения. Убеждённость в этом есть необходимое качество любого соискателя тех должностей и постов, которыми вышестоящая инстанция рада облагодетельствовать наших граждан в порядке очерёдности появления вакансий. В своём милосердии и снисходительности наши руководители дошли до того, что постановили объявить город, в котором мы имели честь возвести государственное здание, столицей единой, единственной, всемирной Небесной империи в ознаменование той роли, которую жители сего славного населённого пункта сыграли в этом невиданном и неслыханном мероприятии. О соответствующих торжествах будет объявлено дополнительно с приложением расписания празднеств и указанием ответственных лиц.