Ведьма: Третий вечер

Глава 13

— Идёт большая игра, — сказал голос в чёрном. — Больше этой игры никогда не было.

Всё собрание притихло. Не осмеливались шептать даже те, кто обычно посмеивался над необходимостью собираться.

— Да, это самая большая, — повторил голос задумчиво. — Потому что в ней всегда есть некий набор иксов, которые остаются неизвестными для всех участников игры. Никто не получает преимущества. Обычно выигрывает тот, кто лучше остальных просчитывает ситуацию на несколько ходов вперёд, предугадывая шаги противника. Сейчас этот принцип не работает, и мы все имели возможность в этом убедиться.

Голос остановился и обвёл мраком собравшихся.

— Ничего! Нельзя ничего предвидеть! — закричал он. — Вы понимаете, что это значит?

Никто ничего не понимал. И не думал. И даже не боялся. Все — так же, как и всегда, — просто ждали, когда это закончится, потому что было неинтересно.

— Это значит, что началась настоящая, подлинная игра! — голос захохотал. — Я чувствую, как оживают дремавшие во мне силы! На этот раз выиграет тот, кто сумеет удачно отреагировать на внезапное изменение обстоятельств, раскладов и расположений. Невозможно предсказать, какую карту достанут из колоды следующей, но можно угадать, что с нею следует сделать! О да! Мне успели наскучить старые игры: я изучил своих противников до последней шерстинки, я знаю, как они действуют в той или иной ситуации! Игра превратилась в рутину! Но теперь! Ха-ха-ха!..

Голос завернулся в плащ и вышел. Собравшиеся начали расходиться.

— Каждый раз одно и то же, — шушукались они. — Как ему самому-то не надоест?

— Да вы сами каждый раз одно и то же говорите после его выступлений! Вам самим не надоело?

— А что вы голос повышаете? Я вам не мелочь какая-то, у меня звание имеется!

— Вы это звание своё…

— Господа! Господа! Опомнитесь!..

Я вздохнул и закрыл маленькое потайное окошко в куполе зала, через которое мы с Ульком смотрели на собрание хаотических. Он выпрямился и с грустным хмыком расплатился за очередной проигрыш нашего обычного пари.

— Ничего, — по-военному отчеканил Ульк, — однажды я выиграю. И не просто выиграю, а отыграюсь за все проигрыши!

— Никогда этого не будет! — убеждённо ответил я. — Их всегда будут разнимать, никогда им не позволят подраться. А если однажды они всё-таки схватятся друг с другом, рухнет вообще всё, мы отправимся в тартарары, и там твой выигрыш не будет иметь никакого значения. Ты каждый раз это говоришь, и мне приходится каждый раз тебе об этом напоминать!

Ритуал был выполнен, предписанные слова прозвучали, мы сдержанно раскланялись и пошли на свои места: Ульк — в палаты безоборотной реорганизации, а я — на нижний этаж, к ребятам. Они у меня самые талантливые, кто бы что ни говорил. И работящие — не прерываются ни на секунду. А что до того собрания — как бы там ни было, у нас ничего не изменится, мы будем продолжать своё маленькое и полезное дело.

Я спускался по беломраморной лестнице с тонкой золотой окантовкой, полный планов и грёз на эту ночь (да не закончится!), и услышал какие-то странные звуки — словно кто-то и здесь осмелился повысить голос. Точнее, голоса. Неужели хаотические добрались до нас? Не может такого быть!

То, что я вскоре увидел в нашей уютной каморке, вселило в меня небывалую тревогу. Мои ребята окружили каких-то незнакомых мне людей. Все кричали, размахивали руками и, кажется, даже толкались. Как существо классическое, я сдержал первый порыв нахлынувших на меня чувств и грозно воскликнул:

— Что здесь происходит?

Все головы поднялись, и лица обратились ко мне. Чужими были всего два паренька, простые на вид. Один из них выглядел очень испуганным, а другой — повыше ростом и поплечистее — смотрел с вызовом.

— У них оружие, пан Климек! — сказал Борк, который в моё отсутствие был за старшего.

Я снял с себя очки в золотой оправе, чтобы они не мешали моим бровям сходиться на переносице.

— О нет! Этот взгляд! — выдохнул кто-то из моих ребят.

— Да я же не угрожал ещё никому! — заревел большой незнакомец — ну чисто медведь! — Кинжалы у нас за поясом, мы зашли просто спросить, что тут у вас происходит.

— Это я хочу знать, что здесь происходит! — оборвал его я. — Вы кто такие?

— Я Финн, а это Мартин, — сказал большой. — Шли мимо, мы просто шли мимо, нам вообще сюда не надо было, но Мартин говорит: давай, мол, заглянем, что-то здесь неладно. Деревня-то сгорела, а у него во сне она стоит целёхонька, свет из окошек льётся на травку, ласково так льётся, да и дверь у вас была открыта, мы и подумали, что тут трактир какой… Да отпустите мне руки! Оборвали все! Хватит дёргать! И тыкать в меня!

Мои ребята немного расступились, я спустился, подошёл к чужакам вплотную и как следует рассмотрел. Они были одеты очень странно, я никогда не встречал одежду подобного фасона, и всё же это были, без сомнения, дорогие костюмы, достойные, пожалуй, хаотических. Однако незнакомцы выглядели обыкновенно, по-человечески, и я не замечал ни в осанке, ни в движениях, ни в повороте головы того, что отличает знать от простолюдина. Они явно попали сюда извне — странно, но всё же объяснимо. Но почему крестьяне одеты так изысканно — совершенно непонятно. Что там за путаница вовне?

Ну, с Финном всё понятно — бойкий парень. Руки-ноги без головы. А что за оружие у него? Впрочем, неважно.

— Так-так, это ты, значит, Мартин, — сказал я, вновь надевая очки. — Это ты, значит, увидел свет из окон и открытую дверь?

— Да, господин, — ответил он, зачем-то пожимая плечами и отводя взгляд.