Ведьма в академии хранителей

2

Все это время я периодически возвращалась к посмертным воспоминаниям. Мне повезло, что я задохнулась от дыма, а не сгорела заживо. Оказавшись в белоснежном коридоре, я направилась к свету, веря, что мое пребывание в этом мире было праведным, и я умерла мученицей, которую оклеветали невежды. Но, не доходя немного до врат в Рай, или как их называли тут, Высший мир, меня остановили два парня с крыльями за спиной.

– Ваша смерть имеет магический характер, – пояснил один из них, – поэтому вы должны пройти в зал судебного заседания.

Я кивнула, последний раз посмотрела вдаль, оглядывая залитые солнцем врата, и пошла за ангелами. Они довели меня до бесконечной лавки и велели ждать тут, а сами обратились к старушке, сидевшей рядом со мной:

– Вы можете входить. Свидетели уже собрались.

Старушка начала медленно вставать, но две массивные фигуры ангелов схватили ее под руки и потащили за собой. Я заметила, как из кармана ее юбки выпал небольшой цветной томик. Попытавшись что-то сказать, осознала, что потеряла способность говорить. Ангелы со старухой исчезли, будто бы их никогда и не было. Я подобрала книгу, открыла ее и стала листать. Это был томик с поэзией на неведомом языке. Тишина этого места пугала сильнее огня, и в тот момент меня сильно успокаивал звук шуршащей бумаги, и все-равно, что из-за нее меня сожгли.

Я сидела так не долго, а может быть, целую вечность. В этом мире время шло как-то странно. За мной пришли ангелы и отвели меня в зал суда. У меня ничего не спрашивали. Высокий судья с залысиной изучал длинный свиток с интересом, рядом с ним сидели другие люди в белоснежных балахонах, что-то записывая странными палочками. А может быть, они просто так коротали время? Кто их знает!

Судья поднял брови и спросил:

– Вы Аннэтта Филини, умершая на двадцать первом году жизни?

Я кивнула, продолжая листать томик.

– Любопытно, – протянул судья, – я не вижу никаких серьезных причин…

Внезапно за спиной распахнулась дверь, и внутрь вошел важной походкой молодой мужчина в сером костюме. В тот момент я сильно удивилась, потому что при моей жизни деловые костюмы еще не изобрели. Он поднял руку вверх, обращая на себя внимание:

– Извините за опоздание.

– Да, конечно, входите и занимайте ваше место, – сказал судья, но этот странный человек вел себя так вольно, что казалось, что самый главный в этом месте он. Похоже, так оно и было.

Мужчина выхватил свиток из рук судьи, пробежался по нему взглядом, потом вскинул бровь, уточняя у меня:

– Ты Аннэтта Филини, умершая на двадцать первом году жизни?

Я снова кивнула.

– Хорошо, – протянул мужчина, продолжая изучать свиток, – показательный отчет о жизни, если бы не одно но…

В зале повисла тишина, все помощники судьи бросили свои дела и посмотрели на мужчину, который сказал:

– Перед смертью ты кричала и проклинала тех, кто приговорил тебя к сожжению на костре. Ты не смогла их простить. Я настаиваю на отправке этой души в низший мир.

– Но, Сэд, предлагаю закрыть на этот инцидент глаза. Душа еще совсем юна и неопытна.

– Дорогой судья, – мужчина положил свиток на стол, засунул руки в карманы и с важным видом произнес, – мы самый честный суд во всех мирах, от нашего решения зависит будущее душ, разве мы можем закрывать на что-то глаза?

Судья замешкался, стал смотреть по сторонам, потом растерянно взял небольшой молоточек, стукнул по столу, привлекая к себе внимание:

– Решено. Душа Аннэтты Филини, умершей на двадцать первом году жизни, отправляется в низший мир.

Я помню, как вскочила, прижимая томик ближе к телу, после чего провалилась вниз. Только тогда, падая в неизвестность и приземляясь на выжженную, безжизненную землю, я осознала, куда именно я попала – в ад.

– Что ты скажешь, Анэтта? Ты готова стать Энн и отомстить своим обидчикам? – спросил мужчина в капюшоне, вытаскивая меня из потока воспоминаний.

– Да. Я сделаю это. – решительно сказала я.

Мужчина встал с кресла, подошел ко мне, взял мою ладонь, раскрыл ее и вложил в нее чок, прошептав при этом три слова на разных языках, толкующиеся одинаково: “живи”.

Жар ударил в голову, перебросился на все тело. Впервые за много лет я ощутила боль. Она была настолько сильной, что я потеряла от нее сознание. Когда я открыла глаза, то была уже не в своей лавке. Вокруг меня росли цветы и ягодные кусты, землю покрывала трава, а сладкое щебетание птиц дало мне невероятный запас сил. Я слегка привстала, облокотившись на локти.

– Рано, – сказал мужчина в капюшоне, листая недалеко за плетеным креслом мой маленький цветной томик со стихами.