Ведьма в Академии магов

5.5

Начиналось всё красиво. Почти невинно. Две старшие адептки, выпускницы, взяли под свою опеку юную ведьмочку, сиротку, у которой пропали родители. Поговаривали, мать погибла при невыясненных обстоятельствах, а отец и вовсе… То ли сбежал в Магорум. То ли что похуже.

Особо языкастые осмеливались даже предполагать, что папа маму-то и убил. На почве ревности.

Поначалу. До первых ссадин, синяков и особенно мерзких проклятий, в которых я по такому случаю разобралась быстро и досконально. Все знали, кто автор очередной пакости, поразившей кого-нибудь длинноязыкого, но доказать не могли.

В общем, когда неуживчивая ведьмочка вдруг притихла и с головой погрузилась в учебу, все вздохнули с облегчением. Никому и в голову не приходило, что на территории академии могут вершиться темные дела. Да еще и самими адептами.

Ректор и преподаватели поначалу настороженно присматривались к притихшей ученице. Искали подвох. Увы, искали не там. Я училась запоем. Дни напролет просиживала за книгами. А ночи…

А ночами начиналось самое интересное.

Я выбиралась из комнаты. Встречалась в какой-нибудь пустой аудитории со своими «старшими подругами», общение с которыми старательно держала в тайне. И мы перемещались. Куда — до последнего не знала. Мне как непосвященной завязывали глаза. И у меня — даром что считала себя умной — от восторга и предвкушения даже мысли не возникало выяснить месторасположение конечной точки перехода. Зачем? Меня любят, меня учат… Ни разу не усомнились в родителях, поддержали в борьбе за правду, только отсоветовали действовать так топорно. А еше меня назвали сестрой и окружили заботой! И постепенно приобщают к великому делу.

Я едва не прыгала от счастья, получив, наконец, доступ к ритуалам. Принять участие в священнодействии — о чем еще можно мечтать?

Глупая наивная девчонка о другом и не мечтала.

Вокруг древнего капища тлели костры. На выложенных большим кругом черных и белых камнях плясали зловещие рыжие отсветы, едва выхватывали из тьмы ночи огромный плоский камень в середине, в бурых разводах, будто изъеденный ржой.

До столба в его центре мне к тому времени дела уже не было. Как и до свисавших с него цепей.

Я замирала в предвкушении. Дух перехватывало от восторга. Я больше не буду тихонько стоять в сторонке, далеко за кругом камней с завистью наблюдая, как старшие подруги вершат великое и таинственное волшебство. Меня допустили! Я — своя!

Участие было совсем крошечным, простым и почти невинным: сжечь пучок трав и, уколов палец, окропить пепел своей кровью. И пусть я знала, что травы эти могут использоваться в темных ритуалах. Пусть одурманенная интуиция что-то еле слышно, сбивчиво бормотала об опасности, о том что сворачиваю не туда… Всего капелька крови? Капелька — ради обретения могущества. Что может быть плохого? Мало ли таких ритуалов?

Дым ел глаза. Зато сердце трепетало, ликуя. Ждавшие за кругом «сестры» хвалили и обнимали…

В академию я вернулась в приподнятом настроении. Мурлыкала себе под нос любимую песенку.

А в комнате меня встретила хмурая соседка.

Мирка стояла посреди моей спальни, уперев руки в бока, и угрюмо взирала на счастливую меня.

— Куда таскалась?

Я на ровном месте запнулась, услышав такое от неизменно вежливой соседки. Совсем не детское.

Но только плечами пожала. Маленькая колдунья переехала в мою комнату после Олиного выпуска, но дальше отстраненно-соседских отношения не шли. Всё, что я знала о Мире, сводилось к тому, что она на пару лет младше меня и зельеварение терпеть не может. Вот такая нестандартная ведьма.

Обойдя самозваную дознавательницу, я открыла шкаф. Скинула мантию. Собрала волосы в косу.

— Элька, во что ты вляпалась? — повторила соседка более настойчиво.

После того как я демонстративно осмотрела одежду в поисках несуществующего пятна, Мира решительно дотопала до меня и схватила за косу.

Потянула носом воздух.

— Нет, не мужчина, — пробормотала, словно размышляя вслух. — От тебя кровью несет. Мраком…

Я молча попыталась вырвать волосы из ее хватки, но мелкая паршивка оказалась шустрее. В ту ночь мы впервые подрались. Молча. И почти тихо.

А потом сидели на моей кровати. Сводили друг другу ссадины. И Мира, то и дело давя зевоту, пыталась вправить мне мозги.

— Ничего такого. Простое капище. Как в учебниках. Может, и в живую посмотришь. Нас как-то на экскурсию водили…

— А почему ночью? — резонно поинтересовалась соседка. — Тайком?

Я снова молча пожала плечами. Миркины разговоры на меня, понятное дело, не очень-то и подействовали.

И соседка, кажется, смирилась.

А через неделю заступила мне дорогу в спальню. Прищурилась, гневно сияя глазами. Принюхалась. Поймала мою ладонь и недовольно поджала губы, разглядев в полумраке красные пятнышки.

— Птица, — недовольно рыкнула я, понимая, что иначе в свою спальню не попаду.

Юная колдунья более ничего не спрашивала. Не говорила. Не убеждала.

Только покачала головой, прежде чем шагнуть за порог моей спальни:

— Ты стала сильнее. Но сила эта недобрая, кровавая… — вздохнула и больше со мной не разговаривала.

А потом мне сообщили о посвящении. Предупредили, что нужно будет в выходной отпроситься к сестре и ждать в городке, в домике на краю.

Тот день и следующую за ним ночь я помню плохо. Повинуясь заметавшейся в панике интуиции, ритуального отвара я сделала лишь глоток. Но и его хватило, чтобы чувства сковало апатией, а воспоминания сузились до цепей и ярких вспышек…

В общем, если бы не Мира, вовремя предупредившая ректора, до утра я бы не дожила — глупым ягненком сгинула бы в ритуальном костре. До сих пор дрожь пробирает при воспоминании о капище.

Самое удивительное, Мирка в свои тринадцать умудрилась вывернуть ситуацию так, что мне досталось за наивность, а вовсе не за участие в опасной секте.

В каком-то смысле мне даже повезло, что меня изначально определили на роль жертвы и в человеческих жертвоприношениях я не участвовала. В противном случае не представляю, как бы жила. Если бы, конечно, выжила при облаве и каким-то чудом избежала казни. Думается, плохо и недолго.