Ведьма в Академии магов

9.9

На кухне царила тишина. Покой. Безмолвие.

Когда его сиятельство явится?

Ждать?

А времени до встречи с однокурсниками оставалось всё меньше. Если я опоздаю, не решит ли Рид действовать своими силами? Насколько эта «изюминка» инициативная в кабаке ему опостылела? Каково соотношение убытков и прибыли? Это в том случае, конечно, если он не причастен. А если всё же?

Нужно было торопиться.

Минуты текли. А герцога всё не было.

И я решилась.

Разгуливающая по особняку адептка лишь подтвердит сплетни. Подозрений же вызвать не должна. Ведь мог родственник короля подстраховаться и скрыть появление в его доме юной любовницы? Чтобы оградить, к примеру, ее или себя от ненужных пересудов. Но молодая любопытная девушка не сумела усидеть на попе ровно и отправилась исследовать владения возлюбленного. Вполне жизнеспособная версия, на мой взгляд. А сплетни… Его светлость сам говорил, что его это мало интересует.

К счастью или нет, далеко идти не пришлось: за поворотом обнаружилась дверь в столовую. Приоткрытая. Оттуда доносился разговор. Если откровенную отповедь можно так назвать.

Мне нужен был герцог, и попадаться кому-то еще на глаза я все-таки не желала.

Потому, осторожно приблизившись, замерла за пушистым напольным цветком. Видно из такого укрытия, разумеется, ничегошеньки не было. Зато слышно было отлично.

Герцог раздраженно мерил шагами комнату. Стук каблуков зловещим эхом разносился вокруг.

— Чтоб духу его в канцелярии сегодня же не было, — шумный вздох. — А с тобой решу, когда дело раскроем, — от этого голоса даже у меня озноб по спине прошил. Власть, лед и сталь…

— Но… — попытался заговорить собеседник канцлера.

Герцог безжалостно перебил:

— И о том, что по твоей протекции служат ни к чему не пригодные родственники, мы тоже поговорим.

Голоса он не повышал. Но даже мне было страшно.

Суля по тому, что иных звуков не доносилось, подчиненный застыл навытяжку.

Хм, что может так взбесить Драгарского? У него ж часовой механизм вместо сердца.

— Ваша светлость, позвольте объясниться! — предпринял отчаянную попытку распекаемый.

— Мне теперь, по твоей милости, каждого сотрудника лично проверять?

— Я бы никогда не посмел так использовать родственные связи, — твердо произнес, кажется, Рад. — Он подавал большие надежды.

— Большие надежды? — негромко переспросил канцлер, глухо, недобро, заставив меня поежиться и неловко отступить к стене. — Ты его отчет читал? — у меня от такой доброжелательности волоски на руках дыбом встали. И главное, он даже голоса не повысил! — Не мог не читать. И тебя ничего не смутило?

Тишина.

И канцлер продолжил, то ли зачитывая, то ли цитируя наизусть.

Предки, лучше б я этого не слышала! Или откусила, к демонам, свой длинный язык в тот вечер. Или сидела бы где-нибудь в Малефикаруме, инсценировав свою смерть и сменив имя. Под личиной. Тсаб бы помогла. И Мирка бы не отказала.

Потому что каждое следующее слово его светлости было как пункт приговора. Как поступь конвоя, идущего по мою душу. Лязг тюремной решетки…

Герцог перечислял дела, когда-то раскрытые мной, некоторые — совместно с Олионой. И это, в общем-то, было не страшно. Сначала. А потом…

— И ни слова о Честарском волке, — прорычал канцлер.

Я, зажмурившись, прижалась спиной к стене. Ноги не держали. Хотелось бежать отсюда, бросить все к демонам, скрыться где-нибудь на задворках Инкогнитума.

Сама хотела. Сама его в недоработки носом ткнула. Предусмотрительная и продуманная ведьма. Опытная. Умная. Тьфу, мавки болотные!

Коридор опасно поплыл перед глазами.

Через силу заставила себя вдохнуть. Медленно. Беззвучно.

И осталась на месте, обратившись в слух.

Я должна узнать, что именно известно его светлости. И, хорошо бы, что он намерен предпринять.

— Слышал о таком, Радимир? — миролюбиво полюбопытствовал глава Тайной канцелярии.

— Так точно, ваша светлость.

Об этом «волке» не слышал разве что глухой. Не слышал, но все равно знал. Сбрендивший колдун-перевертыш, не успевший однажды вернуть человеческий облик. На его счету было больше сотни человеческих жертв. Людская хитрость и звериные инстинкты, не ограниченные разумом, не контролируемые моралью… Это было одно из самых страшных для меня дел. И вспоминать о нем не хотела бы.

— Почему это дело не было указано в отчете? Не было. И не указано до сих пор.

Да потому что моего имени там и не должно было быть. Меня и в малефикарумских документах-то не указывали.

Рад молчал.

Герцог вздохнул. Шаги замерли. Скрипнул стул.

— Она предложила существенные поправки в план поимки колдуна. Нашла след, чего не смогли сделать такие простофили, как твой племянник. И, вдумайся, не побоялась выступить приманкой.

От колдуна тогда уже мало что осталость — оборотень, к тому времени даже человеческую оболочку практически утративший…

Ну, положим, расследование велось совместными силами, и местные не такие уж простофили. И без Оли я бы вряд ли справилась. Правда, о том, что я была приманкой, сестра не знает до сих пор. В отличие от его дотошной светлости.

Предки…

— Есть и другие дела, которых нет в отчете. Неординарная личность, не правда ли? — между тем продолжил герцог. Сухой, холодный голос стал зловеще-проникновенным. — А теперь представь, что эта личность могла… бы быть шпионкой Малефикарума. А мы всё это время и в ус не дули. Как тебе такой вариант?

Эх, сдается мне, его светлость это условное наклонение применил весьма и весьма… условно.

— Виноват, ваша светлость. И готов понести наказание.

Молчание долго никто не нарушал.

Когда канцлер заговорил вновь, я осторожно и очень-очень тихо, вдоль стеночки, стала пятиться к кухне, всё еще отчаянно прислушиваясь.

— Твое счастье, что у вашей халатности не было последствий, — отчеканил Драгарский холодно. — Ты зарекомендовал себя безупречно, увольнять не стану, — и припечатал: — Депремирован на полгода. Дальше решу по возвращении. Свободен.