Ведьма в Академии магов

11.2

Над головой раздался вздох облегчения. А потом я, неожиданно для себя замерев и расслабившись в надёжных объятиях, наблюдала, как маг взмахнул тростью, стирая и развеивая следы ритуала, отправляя предметы по местам. И мне даже шевелиться не хотелось.

— Поужинаем? — предложил мужчина, шевеля мои волосы дыханием, не торопясь отпускать меня.

Кивнула.

Говорить не хотелось.

Зато желудок совсем не благородно поддакнул, требуя вспомнить о естественных потребностях.

Могла бы предположить, что так будет. Промелькнула ироничная мысль. И не только о еде, про которую я в очередной раз забыла.

Его светлость тем временем спрятал куда-то трость. У него есть личный пространственный карман? Это сложно и затратно.

Додумать не успела.

— До стола сама сможешь дойти? — мягко уточнил маг.

Так просто, буднично. Как будто мы каждый день вот так стоим.

Так, это ни к чему хорошему не приведёт.

— Попробую, — решила, осторожно выпутываясь из объятий.

Дойти-то дошла, но на стул практически рухнула. Радуясь, что в глазах не двоится, я украдкой наблюдала, как его светлость на стол накрывает.

Тщетно пытаясь хоть как-то соотнести происходящее друг с другом.

Вот как так? Он ведь накопал на меня магия знает что. Помимо, ему самому сейчас несладко приходится: он узнал только что о смерти (хуже — убийстве) друга, из первых уст узнал, и, даже не переварив это известие, должен… эм, работать. А он ещё и обо мне умудряется беспокоиться и заботиться! Это как? Где взять такие силы?

Я бы с ума сошла.

Ели молча. Его светлость… думал. Я приходила в себя.

Нет, все-таки расхолаживает дворцовая жизнь. Бросив взгляд на сотрапезника, невольно усмехнулась: если, конечно, ты не глава Тайной канцелярии.

Маг вдруг отложил вилку. Сжал руку в кулак, с силой, наверняка до боли вдавливая ногти в ладонь. Хмуро сведя брови к переносице, уставился в пространство перед собой. И застыл.

— Славиан? — осторожно позвала я.

Реакции не последовало.

«Подав рапорт ты…», «я снова невовремя…», «я очень виноват перед тобой…» — всплыли в памяти обрывки разговора, выстраиваясь в логическую цепочку. И мои собственные тревоги и страхи поблекли, отступили перед внезапным осознанием…

— Славиан, — поддавшись порыву, я мягко накрыла его сжатые пальцы своими, не обращая внимания на всколыхнувшуюся силу.

Дождалась, когда он, едва заметно вздрогнув (только под ладонью движение и уловила), поднимет на меня взгляд. И продолжила, сама чуть не задыхаясь от читавшейся в зелени его глаз тщетно сдерживаемой боли:

— Виновен тот, кто убил Йована. Но не ты. Ты не мог знать…

— Нет, Эльде, — глухо прервал мужчина, качнул головой, — я знал. Йован убеждал меня, что в Академии неладно. Я его не услышал, — криво, горько усмехнулся, — намекнул на письменный отчёт и доказательства. Он подал рапорт на увольнение и уехал. Я думал, что в свое поместье. Хотел… — скрипнул зубами. — Неважно, — сглотнул и бесцветно закончил: — Если бы я только его выслушал…

А я неожиданно разозлилась. На колдуна, что играючи отнимает жизни. На короля, который взваливает столько на плечи этого сильного человека. На себя — за слепоту и мысли о собственной шкуре. На Йована — за его глупую гордость, обернувшуюся трагедией.

— Если бы, — сжав руку герцога, резко оборвала я, — он хотя бы поставил тебя в известность, а не изображал оскорбленную гордость, ты бы его подстраховал.

— Эльде, я ведь и к твоим донесениям скептически отнёсся.

— Это твоя работа — подвергать всё сомнению, — не отступила я.

И в отношении меня такое недоверие было более чем оправдано. Фыркнула собственным мыслям и продолжила:

— И делаешь ты её хорошо. Благодаря тебе Стеван до сих пор жив, здрров и царствует. И войн нет. Я буду банальна, но не ошибается тот, кто ничего не делает. Ты Йована не убивал. И, несмотря на сомнения, был единственным, кто прислушался и встал на мою сторону.

— Но мог и…

— Мог, — кивнула я. — И я бы тоже поехала. Но не устраивала бы из этого героическую секретную операцию, чтобы утереть всем нос. Если бы мы с Олей, — смотреть в его глаза было тяжело, тем более мои слова были почти чистосердечным признанием. Но в тот момент мне было почти наплевать, — не страховали друг друга, давно бы погибли. Не всегда с Олей, но всегда — с кем-то, — очень тихо добавила.

По ощущениям, я наговорила на приговор.

Герцог молчал.

Не отводил глаз. Не убирал руку. Не…

И я тщетно пыталась найти какие-то ещё нужные, верные слова, когда в тишине раздалось:

— Ладно, сиятельство, прекращай самобичевание.