Ведьма в Академии магов

11.8.

Герцог молчал.

Помедлив, тоже вернулся к столу. Сел. Некоторое время задумчиво рассматривал содержимое своей кружки.

Я не торопила, давая нам обоим время успокоиться.

— Ты удивительная, Эльде, — вдруг хмыкнул герцог. И негромко уточнил: — Сколько продлится действие зелья?

— Час, — не стала раздувать тайну на ровном месте, одновременно пытаясь понять к чему был этот… комплимент? констатация факта? странный, неуместный комментарий? И замирая в тревоге, что маг сейчас решит уйти, а я вряд ли смогу помешать.

Но его светлость, к счастью или нет, никуда уходить не собирался.

— Хорошо, я отвечу на твои вопросы, если смогу, — решил, глядя мне в глаза. — Но от тебя жду ответной откровенности.

Мне теперь скрывать нечего. Почти.

Пожала плечами:

— У меня была только одна порция зелья.

Странно, но допивать из его чашки мне не предложили. Вместо этого канцлер чуть заметно улыбнулся:

— Поверю на слово. Что ты хочешь узнать?

Хм, и клятву с меня, кажется, тоже брать не будут. Что ж…

— Ректор? — приподняла я брови, напоминая.

Герцог сжал губы. Вздохнул. Но глаз не отвел. Этих зеленых, необыкновенных глаз. Тоже тайна, не хуже изумрудов.

— Сейчас не могу, — явно пересиливая колдовство, покачал головой. — Дождись моего возвращения, хорошо?

Я, конечно, могла бы сотню раз повторить один и тот же вопрос в надежде, что герцог сдастся в конце концов и расскажет если не всё, то хотя бы часть интересующей меня информации. Но я собиралась поговорить, а не поиздеваться. Да и время попусту тратить не хотелось.

— Цеваз действительно имеет отношение к камням, есть подозрение, что и к выявленной тобой подмене, — неожиданно сжалился надо мной допрашиваемый. — Но большего я пока сказать не могу.

Хоть что-то.

«Пока» обнадеживало.

Меня просили о взаимной откровенности. Что ж.

— Думается, посадить господина ректора ты сможешь даже без камешков.

— Объяснишь?

А вот это уже нечестно. И в мои планы на вечер точно не входило.

— Ты же через неделю вернешься? — уточнила, заодно буду знать наверняка.

И, дождавшись, утвердительного наклона головы, пообещала:

— Оставлю тебе накопитель, если до практики увидеться не успеем, посмотришь, там всё понятно будет.

Собеседник весело хмыкнул:

— Справедливо, — и тут же спросил: — Почему все же не дождалась меня сегодня перед визитом в «Малышку Агнию»?

— Испугалась, — от собственной честности перехватывало дыхание.

Я понимала, что рискую. В который уже раз за этот день. Но все-таки решилась.

И тут же пожалела, что зелье истины, увы, не влияет на ясность рассудка, потому что мгновением позже его светлость проницательно уточнил:

— Слышала мой разговор с Радимиром?

Ага, «разговор».

Юлить не стала:

— Да.

— И?

— Моя очередь задавать вопросы, — возмутилась я.

Я, между прочим, по доброте душевной согласилась быть откровенной, а кое-кто уже бессовестно этим пользуется! Привык допросы вести.

Его светлость как-то разом расслабился и, еле сдерживая ухмылку, в капитулирующем жесте поднял ладони. Молча.

— Почему на меня не было собрано досье?

— Ты знаешь, что было.

Ну, да. Слышала.

— Хорошо, — я вздохнула. — Почему досье собирал не ты? Ну, или хотя бы не контролировал?

— Не мог.

Вот тебе и зелье истины! Я прищурилась, глядя на внешне безмятежного и чересчур доброжелательного великого канцлера. Информация. Да с такой информацией вопросы только множатся.

Обдумывая следующий вопрос, я медленно жевала печенье. Получалось скверно. В конце концов, рассудив, что он и так обо мне знает предостаточно, я решилась на очередную откровенность.

— Я помню вежливых и любознательных придворных, любопытных слуг, — осторожно начала, не сводя глаз с собеседника.

Несмотря на зелье, герцог оставался невозмутим.

— Не все из них были досужими сплетниками. Подозреваю, что чаще компанию нам составляли твои люди, верно?

— Да. Ты поэтому молчала? Боялась?

— Опасалась, — исправила я. — Я даже не сомневаюсь, что ты Стевана на все возможные привороты проверил.

— Проверил.

— Но при этом не пробил толком меня, близкую родственницу королевы, особу, приближенную к королевской семье. Ты профессионал. Эта халатность не может быть случайностью. Тогда почему? Я ни демона не понимаю.

— Это было условие Олионы: она рассказывает о себе всё Стевану и его духу-летописцу, а взамен мы не пытаемся выяснять что-либо о тебе.

Спасибо, сестренка! Эк же его величество торкнуло, что он на такие условия согласился! Да еще и герцога к этому же вынудил.

— И ты согласился?

Его светлость молча развел руки в стороны. Мол, выбора не было, сама видишь.

Да я ни за какие упырьи корешки в это не поверю.

Ладно…

— И много ты на меня информации накопал?

— Достаточно.

— Почему, в таком случае, не арестуешь?

— Есть причины.

— Славиан!

— Эльде? — вопросительно изогнул бровь этот… маг невыносимый!

— Как ты умудряешься преодолевать действие зелья?

Ответ последовал незамедлительно:

— Ты спрашиваешь не о моих тайнах.

Не о его? А о чьих же?

Додумать не успела: герцог уже без улыбки продолжил:

— Однако, чтобы тебе было спокойнее, скажу: не собирался и не собираюсь тебя арестовывать или принуждать к содействию. Депортировать тоже оснований не вижу.

— Даже если… — начала я, но канцлер неожиданно подхватил:

— …нелегально работала на правительство Малефикарума? Да, даже в этом случае ты вне подозрений.

Я настолько была потрясена, что вместо вопроса о причинах такого безграничного доверия, выдала нелепое:

— Хм. Спасибо?

— Не стоит благодарности, — хмыкнул его светлость. — Твое имя поэтому не фигурирует в деле Честарского волка? Работала неофициально?

Пока я заторможено кивала, пытаясь хоть как-то уложить в голове всю полученную за этот вечер поразительную информацию, от которой мозг был готов закипеть не хуже ведьминого котла, маг с невозмутимым видом отпил из своей чашки и, легко улыбнувшись, шевельнул бровями: