Ведьма в Академии магов

14.11

Меня проводили в лабораторию, попутно предложив:

— Я поставлю купол. Снимешь личину? Еще неделя практики.

Кивнула.

Его светлости рядом не будет, а я куполы ставлю из рук вон плохо. Целую неделю под личиной ходить, раньше-то не вернуться, не рискуя легендой.

Через пару минут я сидела за рабочим столом, бездумно уставившись на простенькое настольное зеркало, гладкую деревянную раму которого украшал один-единственный изумруд. И украдкой следила за четкими, скупыми и невозможно выверенными движениями мага. Та самая кажущаяся простота, за которой скрывался талант и профессионализм.

Вот по коже от макушки до кончиков пальцев рук и ног, отвлекая от лишних мыслей, пробежала невесомая щекотка.

И канцлер обернулся через плечо:

— Можешь снимать.

Я снова промолчала. Ждать, пока меня оставят одну, не стала — стянула колдовство и, отпустив, с легким удивлением наблюдала, как сила впитывается в защитный контур.

— Готова? — скупо уточнил маг, нависая сбоку и протягивая руку с кольцом к зеркалу.

Я нервно поправила упавший на лицо медно-русый локон, вдохнула поглубже, старательно игнорируя такой притягательный парфюм его светлости. И решительно кивнула:

— Да.

Гладкую поверхность заволокло ослепительно-зеленым свечением, так что пришлось зажмуриться.

А когда открыла глаза, на меня смотрело уже не мое родное отражение, а не менее родное сияющее личико светлейшей королевы. Сияющее не только улыбкой, но и в прямом смысле слова: золотые с рыжиной локоны моей любимой полуведьмы-полумагессы искрились в солнечных лучах неземным ареолом, превращая королеву в божественно-волшебное создание. И даже россыпь веснушек на ее носу это впечатление не в силах была испортить.

За спиной сестры угадывалась беленая стена домика. Такими небольшими светлыми и внутри, и снаружи домишками с черепичной крышей усыпаны побережья в приморских городах. Значит, Оля все еще на водах.

Готова поклясться, улыбались мы совершенно одинаково: по-идиотски счастливо.

Однако прежде чем поздороваться со мной, Олиона с притворным недовольством посмотрела на застывшего рядом герцога и без тени сомнения хмыкнула:

— Рассказал.

— Виноват, — совершенно спокойно и без всякого раскаяния отозвался канцлер.

— Я и не сомневалась, — сдержанно улыбнулась королева мужчине. И обманчиво мягким, тихим и нежным голосом продолжила: — Она бы из тебя всю душу вытрясла, но до правды докопалась, — вздохнула. — Можешь быть свободен, господин герцог. Хочу с сестрой тет-а-тет пообщаться. Да не переживай, инструкций не нарушаю — не выжила еще из ума.

Герцог облегченно выдохнул. И перечить не стал. Предупредил только:

— Зайду через час. Дольше может быть опасно, — и вышел, наметив по-военному короткий поклон на прощание.

Оля, подперев рукой подбородок и склонив голову к плечу, некоторое время с улыбкой меня рассматривала.

Я тоже все еще улыбалась до ушей и не произносила ни слова. Время потихоньку капало. А я боялась, честно говоря. Чего — вряд ли смогла бы ответить. Ведь всё уже позади. Вот она Оля: живая, здоровая, сидит где-то в защищенном на сто рядов домике у теплого моря. Но нет — глупый запоздалый страх царапается где-то в груди. Не поддается логике, не унимается под натиском аргументов.

Наверное, так и будет сосать под ложечкой, пока не вернусь, не обниму ее…

В конце концов я не выдержала:

— Как ты? Цела?

Ее величество фыркнула, сверкнув глазами:

— Все со мной замечательно. Спасибо Славиану.

И вот уточнение это мне совсем не понравилось. Настолько, что я хмуро спросила, предугадывая ответ и ни грамма не сомневаясь, что догадка верна и мне не понравится:

— А поподробнее?

Оля изогнула брови. Потом кивнула каким-то своим выводам и хмыкнула:

— Деверёк мой двоюродный снова был чересчур немногословен?

Я, припомнив его краткое объяснение, пожала плечами:

— Ты же знаешь.

Оля недовольно поморщилась.

Потом махнула рукой:

— Слушай, так и быть. Заранее прошу прощения: господа заговорщики изволили прятаться под масками, а после мне на них смотреть было и некогда, и неинтересно. Поэтому имена уточняй у… — короткая заминка и откровенно дразнящее: — его светлости.

Дразнящее меня, между прочим!

В этом вся Олиона: в одной фразе и ядовитое презрение к предателям, и беспокойство обо мне (знает ведь, зараза, что изведусь, потому и рассказывает), и добрая ирония в мое болото, и попытка сводничества. Так я и поверила, что королева Магорума не озаботилась именами предателей. Еще и в лицо каждому посмотрела как пить дать.

Не стану я у канцлера ничего уточнять. Зачем?

— Так вот, меня и Элю взяли в заложники, — продолжила тем временем сестра, — в попытке вынудить Стевана отречься от престола.

По поджатым губам моей дорогой королевы ясно было, что она об этом думает.

А у меня появился очень важный вопрос.

— Он отказался? — выдохнула я, не скрывая тревоги.

Не знаю, что бы я делала, подтверди Оля мои страхи. Да и не приведи сила, кому-то перед таким выбором становиться…

Но Оля, слава предкам, вытаращилась на меня как на умалишенную.

— С ума сошла? Согласился.

На этот раз я выдохнула с облегчением.

А еще получила подтверждение догадке, что сестра в помещении не одна. Иначе я бы не «с ума сошла», а как минимум «сдурела». Но королеве так выражаться не пристало.

Сестра продолжила:

— Но тянул время с подписанием.

Я мрачно кивнула. Свергнутых правителей не щадят. Ни правителей, ни их семьи.

— Дыши спокойно. Планы заговорщиков были известны до мельчайших подробностей. Мы с Элей сидели под защитным куполом его светлости, а господа в масках с двух шагов его разглядеть оказались не в состоянии. Потом началась общая свалка — это даже рассказывать скучно. Вот и все приключение.

Глядя на невинно-нежную улыбку родной сестры и понимая, что не за купол защитный она ему спасибо говорила, я не удержалась от кривой усмешки: