Ведьма в Академии магов

15.8

А я с неожиданным ехидным удовлетворением вспомнила наш разговор. Меня должность не обязывает, конечно, но… Расскажу я сейчас — и что?

Разумеется, я не собиралась молчать, подвергая и собственную жизнь опасности, и — не дай предки! — жизни окружающих.

Но, во-первых, разумное существо подчинить через ранение можно разве что шантажом, магия же потребует слишком больших затрат на преодоление сопротивления оного разума, тем более — на расстоянии. Потому преступник и прибегает к помощи зелий. А я непроверенные зелья не пила.

Так что до утра точно ничего не изменится.

Во-вторых, предположения мои и выводы воообще могут оказаться ошибочными. У страха глаза велики, у ранения — ещё больше.

И в-третьих, его светлость наверняка попытается отстранить меня от расследования. А я в таком состоянии даже аргументов толковых не найду, чтобы попытаться его переубедить.

И что странно, ничего предосудительного я не сделала, но отчего-то стало неловко. Даже посмотреть на чересчур и невовремя проницательного мага не сразу решилась, выискивая в кружке правильные слова.

— Понимаешь, ваша светлость…

Герцог понял. Но, увы, понял неправильно. Не скрывая раздражения, поднял ладонь:

— Можешь не объяснять, — взял чашку со стола. — Не стану навязываться. Но я твой начальник и отвечаю за твою безопасность. Советую не забывать об этом.

Я вздохнула. Перед королем отвечает. Вернее, королевой. А это гораздо опаснее

Тьфу, мавки болотные, что за ерунда в голову лезет!

— Славиан... — попыталась вставить я, но меня снова перебили, вернее, даже не услышали:

— Как бы я ни был тебе неприятен, нам нужно взаимодействовать. Тебе придется с этим смириться, — отчеканил, залпом допил чай, смерил меня потемневшим тяжёлым взглядом и, не дожидаясь ответа, вышел.

Ну, и откуда такие выводы? Я ведь всего лишь хотела попросить дать мне время до утра.

Вскочила следом.

Но остановилась, сомневаясь, что меня стали бы слушать.

Вурдалачья кочерыжка!

— Неприятен! — фыркнула, выливая в раковину свой чай.

Пить совершенно расхотелось.

Лепёшки отправились в стазисный шкаф. Хотя хотелось ими невежливо украсить стену.

Леший, да лучше бы был неприятен!

Не было бы так неловко. И досадно.

Досадно – это мягко сказано. А ещё говорят, что ведьмы обидчивые…

Задерживаться не стала.

Правда, были опасения, что его разочарованная светлость оставит меня сидеть в особняке, пока, по его мнению, за ум не возьмусь.

Но, нет, в общежитие вернулась беспрепятственно.

У ночи так и остался тревожный горький осадок.

Зато на следующий день к герцогу я наведалась с утра пораньше. Хотела поговорить, но его уже и след простыл. Пришлось тащиться в академию.

Всю дорогу никак не могла отделаться от ощущения, что меня сопровождают. Но, поскольку интуиция молчала, я сделала резонный вывод, что его светлость усилил-таки мою охрану. Ничего против таких мер не имела: как-то жить пока не надоело.

И надо же было в учебном корпусе наткнуться сразу на двух магистров!

Герцог о чём-то увлечённо беседовал с маркизом посреди безлюдного коридора. О чем, разумеется, не услышишь.

Один мазнул по мне холодным взглядом хвойных глаз, коротко кивнув в ответ на ученически-бодрое приветствие. Зато второй улыбнулся неожиданно благодушно.

— Яируф, вы-то мне и нужны.

Ох, и не люблю я подобные фразочки. Ничего хорошего они адресату, как правило, не сулят. Потому невольно подобралась внутренне.

Но ответила вежливой улыбкой, покорно оставшись на месте.

Его светлость же чопорно откланялся и удалился.

Проводила взглядом прямую спину в темном сюртуке. Вздохнула.

Ладно, послушаем ректора.

Слушать, впрочем, долго не пришлось: мне за проявленную бдительность (интересно, что ему канцелярские наплели?) милостиво скостили отработку до одного часа одним вечером. И, собственно, огорошив сей радостной новостью, отпустили восвояси.

Так что я поторопилась найти герцога, пока ещё оставалось время до встречи с Ло.

С утра заготовила целую речь, но, как водится, стоило увидеть погруженного в изучение бумаг Славиана, явно в очередной раз невыспавшегося, как все слова дельные из головы выветрились, оставив после себя едкое чувство вины.

— Ваша светлость, — начала я, подходя к столу.

Мужчина стоял, обманчиво расслабленно привалившись к краю столешницы. При моём появлении он поднял голову от документов в своих руках и даже вопросительно выгнул бровь. Молча.

Мавки болотные.

Я вдохнула поглубже.

— Насчёт вчерашнего…

И тут канцлер опять проявил проницательность. И опять не в ту степь:

— Сантименты оставь маркизу, — непроницаемо-спокойным тоном прервал он мою попытку объясниться. — Давай по делу.

Да твою ж пиявку! Маркизу?..

Он? Я неверяще уставилась на напарника-начальника. Молча. Потрясённо.

Маг не выказывал недовольства моим промедлением. Но смотрел достаточно красноречиво.

Мать моя ведьма, да он же...

И нет, осознание, что его светлость, герцог Драгарский, просто-напросто ревнует какую-то ведьму аж к целому маркизу, меня не обрадовало. Да, я ведьма. И я люблю кошек, а не собак на сене.

— Маркизу, значит? — прищурившись, переспросила я. — Маркиз — ректор, преподаватель… Кто хочешь, — раздражённо взмахнула рукой. — Но любезностей, на которые вы так невежливо намекаете, я ему не оказывала и оказывать не собираюсь. Мог бы для начала меня спросить, прежде чем делать какие-либо выводы.

– Эль…

– Нет уж, ваша светлость, я тебя уже наслушалась. Теперь изволь ты послушать.

Герцог скосил взгляд на уткнутый в его грудь палец. Потом перевел этот самый недовольный взгляд на мое лицо и недоуменно приподнял брови. Но замолчал, хвала лесным духам. Видимо, ещё свежи были воспоминания о зелье истины.

И я смогла продолжить: