Ведьма в Академии магов

16

Академия в тот день бодрствовала ещё до рассвета.

Занятия отменили. Мимо то и дело проносились младшекурсники, мелькали вестники всех стихий, материалов и расцветок, торопились преподаватели.

К десяти часам не стихала суета последних приготовлений и предвкушения, захлестнув всех: от преподавателей до домашних питомцев, — она, кажется, только набирала обороты. И лишь один человек посреди этого хаоса оставался внешне непоколебимо спокоен — его светлость герцог Драгарский. Он стоял посреди двора и равнодушно взирал на растекавшихся живым коридором от ворот до самой лестницы адептов, принимал последние донесения и с помощью нескольких лаборантов поддерживал над двором теплый купол усиленной конструкции защиты, над которым высоко в небе ярились вихри последнего снега. Слабо поблескивал зеленью изумруд в навершии неизменной трости мага, время от времени вспыхивали глаза черного дракона на его пальце, очевидно, при передаче посланий.

Хмурый и сосредоточенный ректор отбыл на портальную площадь с полчаса назад. С ним — Китана как заместитель и небольшая свита сопровождения.

Мы же, выпускники, выстроились на широкой лестнице вдоль перил. Ребята возбужденно переговаривались, не забывая коситься на арку ворот.

Я ждала, глуша нетерпение и отделываясь от назойливых однокурсников короткими репликами. Всё это время при дворе я старательно зарывалась в дела, лишь изредка позволяя себе предаться ностальгии и избегая долгих размышлений о прошлой жизни. Боялась, что это обернётся бессмысленной тоской, чего уж.

Благо Диана отличалась чудовищной пунктуальность, поэтому ждать пришлось недолго и увязнуть в собственных мыслях я не успела: в ворота шагнула торжественная процессия. Но на крамольной мыслишке, наплевав на всё, броситься на шею хотя бы одной из этих ведьм я себя поймала.

Ведьм невозможно было не заметить или перепутать с обитателями местной Академии: девять юных ведьмочек в форменных мантиях и четыре преподавателя, среди которых был всего один колдун, и у каждого в руке — метла. У кого-то вокруг обсидианово-черного древка предостерегающе щетинились голые прутики, у других — весело шелестела листва всех мыслимых оттенков.

Впереди, под ручку с ректором, мягко ступала женщина неопределенного возраста (А вы пробовали когда-нибудь определить возраст ведьмы по ее внешнему виду? Неблагодарное это занятие). Ее роскошные каштановые кудри мягко перебирал ветер, разумеется, изящно и никаких тебе прядей в лицо (такого она бы даже ветру не простила), темные ореховые глаза сверкали, предупреждая, что она только что использовала силу. На губах играла непременная легкая улыбка, хитрая, кошачья. Очаровательная и обезоруживающая.

Подавив улыбку, я перевела взгляд на другое знакомое лицо. И снова невольно сравнила эту ведьму с Илией. У Илии глаза были, как и у большинства провидцев, затуманенные, будто дымкой подернутые. Этот же острый взгляд, как сказал когда-то один знакомый колдун, душу пронзал. И эти злые глаза безошибочно определили в толпе адептов меня. Колко прищурились. Потом взгляд метнулся в противоположную сторону, туда, где поодаль от остальных преподавателей, в тени замковых стен стоял Славиан.

Готова поклясться, что ее удовлетворенный вздох и мелькнувшая улыбка мне не почудились. Вот же бестия! «Выдохни»! Ну, Мирка…

Ну, ведьма…

Пока процессия под слаженные приветствия достигла лестницы, я успела для верности ещё раз пересчитать гостей и не удержалась от усмешки: неизменная ирония Дианы. Чхать эта ведьма хотела на приметы!

И, пряча сии неуместные эмоции, отсалютовала вместе со всеми снопом звезд, перепутанной радугой заискрившихся над головами гостей.

Диана, улыбнувшись мягко, поблагодарила нас, удобнее устроила руку на локте Тароса и с кошачьей грацией продолжила путь. Подопечные потянулись следом.

А я с интересом наблюдала за парочкой. Тсаб была само очарование.

Вот такая милая грациозная кошка с мягким ангельским голосом, не раздумывая, сожрет мышку, птичку, расцарапает морду соседскому коту и даже несчастному бродячему псу, если тот неправильно на нее посмотрит. Построит своих котят так, что они будут по струнке ходить, но никому не даст их в обиду. Сколько я ее знала, ее боготворили все до единого адепты. Строптивые колдуны прислушивались к ее советам, а пылкие ведьмочки мечтали хоть немного на нее походить. Что говорить, если ее свидетельских показаний хватило, чтобы меня без лишних вопросов официально признали жертвой. Да, это не освободило от некоторых… неудобств, но от позорной славы избавило.

Делегация скрылась под сводами академии. Гостей должны были проводить в отведенные им комнаты, а нам наконец дали вольную — до торжественного обеда, конференции и иже с ними.

— Какие же они… — мечтательно вздохнул Жан, когда мы засели в полюбившейся беседке. — Эх…

Я, посчитав, что так будет проще убить время, присоединилась к ребятам.

— Столь пылкое выражение собственных возвышенных чувств может привести к повышенному выделению секрета, что может привести к закупорке дыхательных путей, — с совершенно серьёзным лицом предостерёг Балаб.

Мы сначала подвисли в стазисе, а потом хором расхохотались. Причём сам блондин, которому предостережение предназначалось, — до слез и румяных щёк.

И только Тина сидела, прижавшись к боку Балаба, совсем притихшая, и лишь несмело улыбалась.

— Тина, отец обещал уговорить Тсаб осмотреть Леру, — резко сменил тему шатен, видимо, тоже заметил состояние девушки.

Блондинка кивнула благодарно.

— А если не согласится? — вставил свои пять медяков Жан, стирая слезы в уголках глаз. — Да и что такого умеет ведьма, чего не смог бы твой отец?

Впрочем, ощутимый толчок локтем в бок от Антония быстро заставил недальновидного друга заткнуться.

— Кроме зелий, ведьмы, конечно, ничего не умеют, — на полном серьезе протянул Ло. — Да! Еще на метлах на шабаш летать.

Ветер, видимо, повинуясь блондину, пробурчал листвой что-то сомнительной цензурности, а сам боевик-воздушник, пряча разрумянившееся лицо, пробормотал себе под нос: