Ведьма в Академии магов

17.4.

Успела порадоваться, что сизая пелена дыма почти развеялась, оставшись лишь терпкой горечью на языке, медленно вздохнула, сжала руки в кулаки и развернулась лицом к опасности.

Я не отрываясь смотрела в сгусток мрака перед собой, напряженно анализируя ситуацию.

Мое зелье ослабит проклятие. Мальчишка должен прийти в себя. Но это время.

Как и прибытие подмоги. Меня видели. Невесело усмехнулась, Славиан демонов на уши поднимет, но нас найдет. Чем это для меня обернется, даже гадать не собиралась. Главное, чтоб успели.

Прикрыла глаза, вновь собирая силу. Место темное, проклятое, не получив кровавой дани, брало ее волшебством, сопротивлялось, грызло и истончало и без того рваную нить.

Эг помог бы; боевики и щиты отменно ставят, и магию из накопленного резерва черпают.

Дурень…

Колдун не торопился.

И я, даже не пытаясь поставить щит, успела на скорую руку набросать ловушек. И сверху парочку особенно любимых — персонально для умертвия.

Давление колдовства стало почти осязаемым. Вязким, холодным потоком обдало чужое перемещение. Существо было не одно, это я хорошо чувствовала. Только Мирка бы сказала, что от них мраком разит, кровью… смертью.

Живые иначе ощущаются. Колдун? И… умертвие?

Как бы мне хотелось ошибаться!

Страшно было в качестве умертвия увидеть кого-то из пропавших студентов.

Но обошлось.

Обрадоваться, правда, не получилось, когда из тьмы на меня вышагнуло нечто человекообразное с пустыми глазницами, внутри которых зловеще теплился красный огонек. Когти, длинные, опасные, в свете костров отливали багрянцем.

Следом шагнул бармен. Мальчишка сменил одежду, набросив простую хлопковую рубашку и холщовые штаны. Руки больше не были скрыты перчатками.

Подготовился. Хмыкнула невесело, мы на некоторые ритуалы и волосы распускали и рубахи в пол на голое тело надевали.

Его силу, темную, могучую, которой, казалось, даже на лесной поляне было тесно, я не просто чувствовала — она давила, сгибала, подчиняла… Под ее давлением хотелось сжаться в комок и забиться куда-нибудь под алтарь. Надеяться справиться с ней в одиночку или в тандеме с адептом было глупо.

А значит, нужно было тянуть время.

Тварь с плотоядным любопытством рассматривала нас, скалила белоснежные острые зубы, с которых на траву, дымясь, капала ядовитая слюна; утробно урчала, но оставалась рядом с хозяином, послушная его воле.

Я медленно отступила, прикрывая бессознательного Эдгара. Мысленно очертила круг, за который нужно попытаться нежить не пустить.

Колдун улыбнулся:

— Ну, здравствуй, Эллиада, — только в улыбке этой не было и намека на дружелюбие.

В серо-серебристых глазах — лишь холод. А в голосе столько уверенности, что в моей конспирации пропадал всякий смысл. Впрочем, это ведь он Элвелинку околдовал. Неудивительно, что обо мне осведомлен.

Вздохнула, украдкой вытирая о брюки вспотевшие ладони.

— Не готова ответить взаимностью, — в тон ему отозвалась я.

Он с усмешкой качнул головой.

— Всегда была строптивой?

— Мы знакомы? — я прищурилась, инстинктивно пытаясь высмотреть за личиной, в наличии которой уже не сомневалась, знакомые черты.

— Ах да! — фальшиво спохватился мой нагоняющий жути собеседеник.

И стянул личину.

А после шутливо поклонился:

— Освальд Фобер.