Ведьма в Академии магов

17.11

Я понимала, что это не иллюзия, не обман слуха. Это не могла быть игра воображения. Я давно перестала надеяться. Давно не ждала. Давно забросила поиски. Отпустила. Однажды тщетные розыски не просто надоели — едва не привели к смерти. И это стало последней каплей.

— Дамир! — ликуя, ухмыльнулся Освальд.

И очередное проклятие полетело в стоявшего сбоку мага.

А потом я потрясенно наблюдала, как Фрай, увернувшись от чар противника, развеивает собственный отвод глаз, следом — иллюзию.

Освальд неожиданно терпеливо ждал.

Рядом со мной недоуменно хмурился канцлер.

— Поговорим? — предложил, подслеповато щурясь, Фрай нашему противнику. — Убийства не вернут Розу. Ты сможешь отомстить мне, убьешь когда и как захочешь. Но сначала выслушай.

С ближайшей сосны с хрустом упала ветка.

Но эти двое даже не пошевелились, сверля друг друга взглядами.

— Вот где ты прятался, — наконец прошипел Ос.

Отец… Демоны, как же сложно оказалось в это поверить! Но это действительно был отец. Живой…

Отец горько улыбнулся:

— Ты всерьез считаешь меня трусом? Думаешь, я стал бы прятаться за спинами детей?

— А разве не стал? — скривился Освальд. Резко обернувшись, бросил темную плеть в наше подкрепление. — Держитесь у кромки леса, если жизнь дорога.

На пальце Славиана сверкнуло зеленью кольцо, и его люди отступили. Все, кроме… того, кого я столько времени считала просто коллегой.

— Если бы я только знал… Ты изменил вязь, а я даже предположить не мог, что рискнёшь так далеко зайти ради мести, — мужчина, седой, с испещренным морщинами лицом, вздохнул. — Старею…

— Надо же! — Ос хохотнул. — Сам бы явился ко мне, «если бы только знал»? Нашел бы и остановил? Принес бы себя в жертву, лишь бы спасти мелких глупых магов, а, Дамир? А дочурок ненаглядных от большой смелости бросил?

Отец глаз не отвёл и не смутился. Пояснил просто:

— Надеялся защитить.

— Так я ж погиб! От кого защищать-то?

Удивительно, но ухмылки на их лицах в этот момент кривились одинаково недоверчивые. Они слишком хорошо друг друга знали.

— Убьешь? — прямо спросил отец, прерывая затянувшееся молчание. — Или все-таки выслушаешь?

— А тебе есть что сказать? — изобразил фальшивое удивление колдун.

Но атаковать не пытался.

Фрай… Отец промолчал.

— Говори, — наконец коротко бросил Освальд, отпуская чары и скрещивая руки на груди.

— Отпусти их.

— Их? — колдун проследил за взглядом бывшего друга.

Но я это едва ли заметила. Я смотрела на отца сквозь тонкую изумрудную завесу. Читала в его явно утративших былую зоркость глазах сожаление. И с замирающим сердцем осознавала, что, едва обретя, могу потерять его снова. На этот раз навсегда.

— Ты серьезно считаешь, что она теперь уйдет отсюда по доброй воле? Поверь, она будет смотреть, умирать вместе с тобой. И даже когда ничего уже нельзя будет сделать, бросится на помощь, — в голосе Освальда почудилась толика уважения.

Я, не разрывая зрительного контакта с так неожиданно вновь обретенным отцом, медленно кивнула. Освальд был абсолютно прав. Не существовало той силы, которая заставила бы меня теперь покинуть капище.

Я буду обижаться. Я засталю отца всё объяснить. Но это будет потом.

Сначала нужно выбраться отсюда.

— Мальчика отпусти.

— Этого сопляка? — иронично уточнил противник, приподняв брови. И милостиво махнул рукой. — Пусть топает. Больно нужен.

— Эдгар, поднимай щит. У деревьев тебя встретят, — коротко приказал канцлер, мимолётно оглянувшись на мальчишку.

Тсио спорить не стал.

Он и так проявил сегодня невероятную для него смелость, пусть даже в борьбе за собственную жизнь.

Когда адепт скрылся за деревьями, Освальд поторопил, скрестив руки на груди:

— Ну? Что такого удивительного ты хотел мне поведать?

— Василис приказал доставить камень. Побоялся заявить об этом открыто, но отдал приказ.

— Врешь!

По алтарю с хрустом проползла трещина.

— Его должны были переправить через пару дней после нашего отъезда. Я должен был встретить посыльного на границе.

Освальд недоверчиво прищурился:

— Почему я об этом не знал?

— Потому что ты домой помчался, — отец хмыкнул, — как будто за тобой стадо умертвий гналось. И слушать ни демона не желал!

— Роза умерла, а ты махал перед моим носом пустой оправой, — возмущённо парировал бывший друг. По его груди, будто паутиной стягивая, расползались тёмные нити магии крови. — Или забыл?

— Ос, я ничего не забыл. Не проходит и дня, чтобы я не сожалел. До сих пор пытаюсь понять, могло ли быть по-другому.

Колдун молчал долго. А когда заговорил, голос его стал глухим и каким-то бесцветным.

— Если все так, как ты говоришь, почему Роза умерла? И где камень?

— Сопровождение перебили. Засада была у самой границы. Посыльный исчез. Камень, — отец вздохнул, — Осколок того изумруда нашли только недавно, при обыске у Цеваза.

— Осколок?

— Остальное он перепродал в Инкогнитум.

— И ты уверен, что это — кусок того самого камня? Может, Василис и не собирался ничего отправлять, как заявил тогда?

— Отправил, — маг покачал головой. — Сохранились документы. Цеваз подтверждает получение приказа, обращение к наемникам и факт проведенной с Инкогнитумом сделки. Изъятый осколок — часть того камня. Я лично проверял. Насколько я разбираюсь в камнях и артефактах, ты сам знаешь.

Сила волшебная, как же так? Как такое вообще возможно?

— Ты сам сможешь ознакомиться с этими документами, если сейчас сдашься.

Освальд Фобер впервые за время нашего общения искренне улыбнулся. Мрачно. Горько. С болезненным сожалением.

— Не смогу, — коротко вздохнул, покачав головой, и…

Отпустил силу окончательно.

Славиан укрепил щит, крепче прижимая меня к себе. Разноразмерные зеленые огни вспыхнули среди деревьев вокруг.

Напрасно.