Ведьма в Академии магов

18.5

Дорогие читатели!

В предыдущем продолжении я чуть дополнила момент с Олионой (выделен жирным шрифтом). Благодарю самых внимательных и активных за то, что помогаете не упускать важные мелочи!

Приятного чтения.

*

На одну из уютных террас закрытой части дворца заглядывало утреннее солнце. Где-то в саду разливались трелями птицы. Журчал неподалеку фонтан. Гудели шмели в кустах пионов, укутанных облаками махровых нежно-розовых цветов.

На круглом столике стыл чай и черствела нетронутая выпечка.

Мы молчали.

Я, уже с тоскливой болью налюбовавшись на отца, запомнив, кажется, каждую его морщинку, каждую седую прядь, слепо смотрела вдаль. Оля задумчиво пускала смерчики в своей кружке.

Разговор шел туго, вязко.

Молчание прервала Олиона. Глядя в потускнувшие, а когда-то такие яркие небесно-синие глаза, негромко заговорила:

— Диана говорила, что это ты попросил ее позаботиться о нас. А потом мы узнали, что ты, с большой вероятностью, погиб… — осуждения в тоне сестры не было, только непонимание, растерянность, горечь той, детской, потери.

Отец потянулся к своей чашке, но тут же отдернул руку. Опустив руки, сжал колени. Вздохнул. Снова посмотрел прямо на Олю.

— Я не мог вернуться, — качнул головой, — боялся, что Освальд попытается до вас добраться, а я не успею…

Он не договорил.

Этого и не требовалось.

— Надеялся, что без тебя мы ему будем неинтересны? — тихо уточнила Оля, по-прежнему не отводя глаз.

— Да.

Я промолчала, стараясь не давать волю чувствам. Славиан мог бы мной гордиться: я сама себе напоминала холодную, до смерти рациональную статую.

Кривовато усмехнулась собственным мыслям.

Фобер все равно попытался добраться, спустя всего несколько лет. Пусть и только до меня. Рассчитывал ли он разобраться сначала со мной, а затем заняться сестрой? Неважно. Мы все равно этого никогда не узнаем.

Оля перевела взгляд на профитроли, громоздившиеся нетронутой пирамидой на большом блюде. Отпила чай. Только после этого продолжила тем же негромким, ровным тоном задавать вопросы.

— Тебе Стеван помог инсценировать смерть?

Отец отрицательно покачал совершенно седой головой:

— Я действительно едва не погиб.

Сестра тихонько выдохнула. Все-таки взяла пирожное. Но, покрутив в руке, положила на блюдце.

— А потом? Освальд ведь числился мертвым?

— Мы подозревали, что именно числился, — нехотя пояснил отец, тоже потянувшись к чашке. — А потом… Побоялся нарушить вашу устоявшуюся жизнь.

Неловкость постепенно отступала, уступая место откровенности.

И я наконец решилась на вопрос, тот самый, что мучил меня с достопамятной встречи на капище:

— А здесь?

Маг ответил сразу. Правда, совсем не то что я ожидала. Посмотрел мне прямо в глаза и попросил:

— Эллиада, прости за капище. Ты едва не погибла по моей вине.

— Ты подозревал, что преступник — Освальд? — спросила, холодея от одного предположения.

Одно дело: строить предположения, городить догадки; знать наверняка, что родной отец сознательно подверг тебя смертельной опасности, — совсем другое.

К счастью, боялась напрасно.

— Даже не предполагал, — покачал он головой. — Иначе не ждал бы.

Сказано было так просто, что не оставалось сомнений: Освальд напрасно иронизировал. Знай отец (или хотя бы подозревай) — сам бы явился к нему без личины, чтобы остановить даже ценой своей жизни.

Я глубоко вдохнула, на миг прикрыв глаза.

А отец продолжил. Столь же прямо и честно:

— Я виноват перед вами, знал это и… — он обреченно махнул рукой.

И посчитал, что отец, бросивший нас много лет назад, дочерям даром не нужен!

Подтверждая мои догадки, папа все-таки договорил:

— Решил, рядом — и ладно.

Олька, всхлипнув, громко скребанув плетеным стулом по полу, бросилась отцу на шею. В моих руках с треском раскололась чашка, залив светлые брюки рыжими пятнами. Я сглотнула и отвернулась, смаргивая настырные слезы.

— Надеюсь, сегодня на балу ты не будешь прикрываться иллюзией? — собственный голос оказался ломким, надтреснутым. — Я рассчитываю хотя бы на один танец с тобой, папа.