Ведьма в большом городе

Глава 18. Триединство Тени

Квартира была тёплой, но им это было неважно.

Она была обжитой и уютной, но они этого не замечали.

На стенах висели детские фотографии, на полу — пушистый ковёр, из кухни тянуло запахом капусты и чеснока. Но для троих, что сидели за столом, всё это было бессмысленным фоном.

Стол.
Три тарелки.
Остывший суп.
Чёрствый хлеб.

Они ели молча. Не испытывая вкуса. Не различая консистенцию. Пища была всего лишь ресурсом — как бензин для машины. Тела требовали поддержания жизнедеятельности, а они умели считать. Холодно, точно, рационально.

Борис поднял взгляд на старенький телевизор в углу.

На экране вспыхнули заголовки новостей: «Таинственное исчезновение подростка в парке».

Щёлк. Следующий канал.

«Всплеск немотивированной агрессии в школах. Подозревают влияние запрещённых игр».

Щёлк.
«Массовый психоз? Или новая болезнь? Психиатры разводят руками...»

Он смотрел, не мигая.

— Тьмы стало больше, — произнёс он, не поворачивая головы.

— Они реагируют на приближение, — откликнулась Раиса. Её голос был ровным, холодным, как у машины.

— Хорошо. Мы усиливаемся, — сказала Марина и аккуратно проткнула вилкой кусочек хлеба.

Тишина. Только диктор на фоне продолжал вещать о нестабильности, страхе, панике.

— Девочка проснулась, — сказала Раиса. — Она чувствует.

— Ведьма рядом. Значит, видения усилятся, — заметила Марина. — Мы можем влиять на неё. Через сон. Через страх.

Борис откинулся на спинку стула. Стул хрустнул, как кость.

— Мы ждём слишком долго.

— Потому что они ещё не готовы, — напомнила Раиса. — Нам нужно время. И место.

В телевизоре вдруг вспыхнула студия ток-шоу. Женщина кричала, мужчина в костюме кидался стаканом. Публика хлопала.

Марина разомкнула веки, и в зрачках её что-то дрогнуло.

— Нужно больше носителей…

— Слабых.

— Тёмных.

Раиса провела ладонью по воздуху. Тонкие нити, незримые для глаза, начали расползаться из её пальцев и исчезать в стенах.

— Я запускаю сеть. Сегодня они увидят нас. И мы — их.

Трое замолчали. Борис снова повернулся к экрану.

Марина разглядывала свои руки, как будто проверяла — на месте ли они. Раиса смотрела в точку над телевизором.

Телевизор продолжал говорить.

Слова сливались в поток — словно заклинание, монотонное, липкое. Они не слушали его, но и не выключали. Он был нужен. Он кормил их.

Раиса встала первой.

Медленно, без лишних движений. Подошла к двери и остановилась. Секунда — и её пальцы чуть дрогнули, будто проверяя пульс невидимой сети, растянутой за пределами квартиры.

— Уходим.

— Каждый — своим путём, — отозвалась Марина, не поднимаясь.

— До рассвета, — подтвердил Борис.

Раиса исчезла первой. Её шаги не звучали. Ни одно живое существо не заметило бы, как она покинула этот дом. Даже дверь не скрипнула — словно она просто растворилась в стене.

Марина встала через мгновение.

Подошла к зеркалу в прихожей, посмотрела на своё отражение. Долго, с любопытством, как будто впервые увидела это лицо. Тень преобразила её, сделала более привлекательной, и… дала ей свой голос.

— Сегодня они снова заплачут, — прошептала она. Открыла дверь. Вышла. Закрыла дверь.

Борис остался один. Ещё минуту он сидел за столом, глядя в экран. Там кто-то плакал. Кто-то кричал. Кто-то обвинял.

— Слабаки, — буркнул он.

Поднялся. Натянул куртку, хотя ему не было ни жарко, ни холодно. И вышел, не оглянувшись.

Дверь осталась не запертой.

Телевизор продолжал светить в темноту.
Комната стала пустой.
Но казалось — кто-то всё ещё здесь. Смотрит. Слушает. Дышит.

Большой город ещё не знал, что уже заражён. И никто не заметил, как Тень пошла гулять.

* * *

Борис вышел из подъезда, не глядя по сторонам, но точно зная, куда идти. Вечер сгустился над улицей, как налитое свинцом небо перед грозой. Люди возвращались с работы: уставшие, раздражённые, истощённые — готовая почва для зла.

Он шёл медленно, впитывая запахи города: дорожной пыли, бензина, дешёвых духов. Всё это скользило мимо, не цепляя его. Зато он чувствовал другое — то, что скрыто под кожей обыденности. Злость. Зависть. Боль. Он слышал это, как постоянный гул.

Проходя мимо, он будто бы случайно задел плечом мужчину в дешёвом костюме. Тот обернулся, открыл рот, но тут же закрыл. Глаза его дрогнули. И в этот момент Борис шепнул — не голосом, но внутренним током, который прошёл по воздуху:

«Ты для него — никто. Ударь первым».