Ведьма в читальном зале

Глава 3

Мария двигалась по кухне с осторожностью человека, ступающего по тонкому льду. Каждое движение было замедленное, обдуманное, почти ритуальное. Она словно боялась спугнуть хрупкое, внезапно случившееся чудо: мигрени не было. Ни тупой пульсации в висках, ни сдавливающего обруча, ни подташнивания. Только непривычная ясность — и оттого немного пугающая.

«Как будто меня подменили, — думала она, ставя на плиту кофейник. — Оставили в чужом, слишком лёгком теле».

Луна устроилась на краю стула, свесив пушистый хвост маятником. Её глаза — два ярких топаза — следили за каждым движением женщины с интересом строгого ревизора. Усы чуть подрагивали, уши ловили малейшие звуки: скрип дверцы шкафа, звон ложки о чашку, шуршание пакета.

Мария, поддавшись необъяснимому импульсу, открыла холодильник. Взгляд упал на почти пустой, помятый пакет молока. Она взяла его в руки и встряхнула, оценивая остаток. Жидкость булькнула жалобно и одиноко.

«Чёрт, молоко кончилось, — с досадой подумала она, чувствуя странный стыд, словно была уличена в нерадивости. — Придётся заходить после работы. Хотя… может, и не надо? Она же уличная, наверное, и так привыкла…»

Она повернулась, чтобы избавиться от доказательства своей непредусмотрительности, и замерла в полуобороте, будто врезавшись в невидимую стену.

Кошка сидела как фарфоровая статуэтка.

И смотрела.

Не просто смотрела — ее голубые, миндалевидные глаза, казалось, впились в Марию с такой силой, что в воздухе загустело почти физическое давление. В них не было просьбы. Не было мольбы. Это был немой укор, пронзающий насквозь.

“Боже, да что ей нужно?” — промелькнуло в голове у Марии, но мысль оборвалась, срезанная на корню.

В глубине сознания, прозвучало чужое, облеченное в ее собственные внутренние мысли: «Сегодня же купишь, ясно!? Я не собираюсь голодать!»

Воздух с гулким хлопком вернулся в легкие. Мария ахнула, резко отшатнулась, задев плечом дверцу холодильника. Пакет с остатками молока выскользнул у нее из ослабевших пальцев и с глухим шлепком упал на пол.

— Что?.. — прошептала она, вжимаясь спиной в глянцевую поверхность холодильника, бессмысленно пытаясь найти в ней опору и защиту.

Перед ней по-прежнему сидела Луна.

Белая, пушистая, с высокомерным выражением морды.

Никакого голоса.

Только пристальный, не моргающий взгляд, полный безмолвного ожидания и легкого, почти аристократического презрения к ее человеческой сущности.

“Показалось, — застучало в висках. — Слишком впечатлилась вчерашним. Нервы шалят. Галлюцинации от недосыпа. Сейчас протру глаза, и все пройдет.”

Мария попыталась улыбнуться, сделать вид, что ничего не произошло:

— Ладно, ладно, — проговорила она вслух, и ее собственный голос, сорвавшийся на фальцет, выдал внутреннюю панику и смятение. —

Куплю я тебе молока. Не волнуйся.

И тогда Луна медленно, с видом монарха, снисходительно принимающего дань от провинившегося вассала, благосклонно моргнула.

Длинное, томное, до невозможности театральное моргание. И в голове у Марии, а вернее — где-то глубоко в груди, снова что-то щелкнуло. На этот раз — не слово, а целое ощущение. Ощущение глубокого, довольного, бархатного мурлыкания, которого на самом деле не было слышно в тишине кухни.

Оно просто... возникло из ниоткуда, отозвалось сладкой вибрацией в костях, теплой волной, растекающейся по телу. Как эхо из другого, параллельного измерения.

И Мария с леденящей душу ясностью поняла: это не было ее фантазией.

Она стояла, опершись о холодильник, и смотрела на существо, которое не просто избавило её от головной боли. Оно… читало её мысли? Или вкладывало в неё свои? Стирало невидимую, но такую важную границу между внутренним и внешним, между «я» и «не‑я».

Страх снова шевельнулся где‑то глубоко в животе — холодный и липкий, как больная тина. Мария невольно сжала пальцы, впиваясь ногтями в прохладную поверхность дверцы холодильника. Но его тут же затмило жгучее, почти детское любопытство.

«Что это такое? Кто она? И что теперь будет?» — мысли метались в голове, сталкиваясь, наплывая друг на друга.

Луна спрыгнула со стула. Грациозно вильнув хвостом, словно белым пером, она направилась исследовать дальнейшие уголки своей новой квартиры. Её движения были размеренными, уверенными — так ходит хозяин территории, а не гость.

Мария осталась стоять на кухне. Тишина обступила её со всех сторон, но в ней отчётливо, снова и снова, звучало эхо только что произнесённого мысленного приказа. Женщина медленно сползла по двери холодильника на прохладный кафельный пол и уронила голову на колени. Руки безвольно легли на пол, пальцы слегка подрагивали. Ей требовалось время. Чтобы переварить. Чтобы понять.

Одна мысль крутилась в голове — настойчивая и неотвратимая, как набат: её жизнь только что перешла из режима «скучной драмы» в режим «сюрреалистического фэнтези». И главной сценой для этого фэнтези стала её собственная, некогда безопасная и предсказуемая, кухня.

За окном чирикнула птица — резко, звонко, будто щёлкнула невидимым выключателем. Мария вздрогнула, подняла голову. Взгляд скользнул по привычным предметам: по старой кофеварке с трещиной на ручке, по выцветшей скатерти в мелкий цветочек, по полке с банками специй, выстроенными в неровный ряд. Всё было на своих местах. Всё было… обычным.