Ведьма в читальном зале

Глава 6

Цветочный бутик Ангелины распахнул перед Марией свои двери, и, словно ударил по всем чувствам разом. После приглушённых тонов и сдержанной тишины библиотеки этот мир кричащих красок и густых ароматов оглушал, пьянил, заставлял сердце биться чаще.

Здесь царил прекрасный, пьянящий хаос. Воздух был насыщен многослойным ароматом: от нежного, почти призрачного флердоранжа до терпких, настойчивых нот хризантем. В этом запахе смешивались свежесть утренней росы, сладость спелых плодов и лёгкая горчинка увядания — целая симфония запахов, от которой кружилась голова.

Глаза разбегались от буйства красок: алые герберы пылали, лиловые орхидеи шептали что‑то таинственное, а солнечные тюльпаны радостно тянулись к свету. Сочная зелень папоротников и плющей, свешивавшихся с дубовых полок, создавала ощущение тропического леса, случайно занесённого в городской центр.

В самом эпицентре этого буйства жизни стояла Ангелина — яркая, энергичная, словно воплощение самого бутика. На ней был сарафан с экзотическим принтом, который перекликался с разнообразием цветов. В одной руке она держала острый секатор, в другой — охапку нежных гипсофил. Её карие глаза светились бездонным колодцем энергии, а на губах играла приветственная улыбка.

— Ну, рассказывай! — потребовала она, едва Мария, моргая от резкой смены декораций, переступила порог.

Звонок над дверью ещё не смолк, а Ангелина уже подталкивала подругу к мягкому дивану, усыпанному лепестками роз.

— Про диванное чудовище во всех подробностях! Я так представляла, как ты отбиваешься от него подушкой и шваброй!

Мария хотела начать с чего‑то простого, привычного. Спросить, как дела, пожаловаться на склочного читателя или на цены в столовой. Но слова, клокотавшие внутри, вырвались наружу сами — горячие, сбивчивые и лишённые всякой логики:

— Ангель, я, кажется, действительно схожу с ума. Она… она читает мои мысли. А вчера на работе я видела домового. Бородатого. Он воровал мелочь у студента. А ещё я нашла у себя дома заколку, от которой просто тошнит, физически тошнит, и Луна… Луна просто тронула её лапой, и она рассыпалась в пыль, в настоящую пыль!

Голос дрожал, слова путались, а в глазах стояли слёзы — то ли от переизбытка эмоций, то ли от густого цветочного аромата, который вдруг показался удушающим. Мария обхватила себя руками, словно пытаясь удержать рассыпающуюся на части реальность.

Ангелина замерла на мгновение — секатор в её руке тихо щёлкнул, обрезая невидимую нить. Потом она медленно опустилась рядом с Марией на диван, отложила цветы и внимательно посмотрела на подругу. В её взгляде не было ни насмешки, ни недоверия — только глубокая, почти материнская забота.

— Послушай меня, — сказала она тихо, но твёрдо, беря Марию за руки. — Ты не сошла с ума. Если бы это было так, я бы первая заметила. Ты слишком рациональна для безумия.

Мария выдохнула, уставившись на прилавок, уставленный миниатюрными кактусами в разноцветных горшочках. Сердце колотилось где‑то в горле, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Сейчас она рассмеётся. Скажет, что я сошла с ума. Или посмотрит с жалостью…»

Она осторожно подняла глаза на Ангелину — и замерла. Вместо насмешки, тревоги или паники на лице подруги горел неподдельный, жадный интерес. Ангелина уставилась на неё, как коллекционер на редкий экземпляр, случайно обнаруженный на блошином рынке. Её брови взлетели к чёлке, а пальцы непроизвольно сжали край сарафана.

— Ничего себе! — протянула она, и в её голосе звенела почти детская восторженность. — И как он выглядел, этот домовой? Строгий? Библиотекарь‑невидимка? В стоптанных тапочках?

В этот момент словно из‑под земли, появилась Луна. Кошка вошла в бутик с видом взыскательного критика, прибывшего на закрытый вернисаж. Неспешно обошла жестяное ведро с алыми розами, благосклонно обнюхала глиняный горшок с цветущей лавандой и уселась посреди зала. Её пронзительный взгляд устремился прямо на Ангелину.

Женщина замерла, затаив дыхание. Её широко распахнутые глаза округлились, а рука непроизвольно потянулась к груди, будто пытаясь унять внезапный всплеск эмоций.

— Вот это да… — прошептала она, и её голос стал тише шелеста лепестков, кружащихся у входа от сквозняка. — Так это и есть твой новый мозговой цензор?

— Это Луна, — вздохнула Мария, разводя руками. В её жесте читалась смесь растерянности и робкой гордости.

— Луна… — Ангелина медленно опустилась на корточки, чтобы быть с кошкой на одном уровне.

Луна не отводила взгляда. Её хвост лежал неподвижным белым шнуром на прохладном кафеле, а уши чуть подрагивали, улавливая каждый звук. В этой неподвижности чувствовалась странная, почти человеческая сосредоточенность.

— Машунь, да она же… она же ведьма, я тебе говорю! — воскликнула Ангелина, резко вскакивая и хватая Марию за локоть. Её пальцы дрожали от возбуждения. — Смотри, какие у неё глаза… совершенно человеческие! Прям как у моей тёти Зины, когда она видит, что я пришла в гости без только что испечённого пирога. Только у тёти Зины глаза бегающие, жадные, а у твоей Луны… нет. Они не бегают. Они… буравят. Насквозь.

Мария невольно улыбнулась, хотя внутри всё ещё трепетало от неуверенности. Она посмотрела на Луну, и в этот момент кошка слегка наклонила голову, будто подтверждая слова Ангелины.

Где‑то в глубине тихо журчала вода — это работал миниатюрный фонтанчик, украшенный фигуркой феи.