Ведьма в читальном зале

Глава 9

В голову Ангелины пришла очередная мысль, которой она поспешила поделиться в один из вечеров с лучшей подругой. Она позвонила Марии с таким воодушевлением, что та даже улыбнулась, услышав в трубке знакомый, чуть взвинченный голос подруги.

— Маш, выручай! — выпалила Ангелина без предисловий. — Мне срочно надо снять наличные — поставщик орхидей требует предоплату за редкую партию. А у меня карта заблокирована! Пойдём со мной в банк? Ты же теперь… ну, в общем, видишь разное. Вдруг там у них, между курсом валют и страховками, порча на бедность висит, а? — Она сделала паузу, словно представляя масштаб возможного открытия, и с серьёзностью добавила: — А ты её, как ту заколку, снимешь — и денежки у нас сами рекой попрут! Надо же поле для сделки подготовить!

Мария, держа телефон у уха, невольно рассмеялась. В глубине души её грызло червячком любопытство: могла ли она видеть не только духов, ауры и энергетические шрамы на предметах, но и нечто более абстрактное, эфемерное? Вроде «порчи» на целое учреждение?

— Ладно, — согласилась она, всё ещё улыбаясь. — Пойдём. Но чудес не обещаю.

*****

Утро выдалось пасмурным. Серые тучи низко нависли над городом, обещая дождь. Банк встретил их ароматами духов, бумаги и сырости. Царствующую тишину нарушали щёлканье клавиатур, приглушённые переговоры сотрудников, да редкий звон монет в кассах.

Длинная очередь тянулась от входа к ряду бронированных окон. За стеклом сидели сотрудники — строгие, уставшие лица, механические жесты, монотонный ритм работы. На стенах — безликие плакаты о выгодных вкладах и кредитах, на полу — идеальные линии ковролина. Всё здесь дышало порядком, расчётом, холодной рациональностью.

Воодушевленная Ангелина заняла место в электронной очереди, получив бумажный талончик. Она то и дело поглядывала на Марию, подмигивала, шептала:

— Ну что, чувствуешь что‑нибудь?

Мария лишь пожала плечами. Она прислонилась к массивной колонне, закрыла глаза на мгновение, позволяя своему взгляду расфокусироваться. Она отпустила сознание в свободное плавание по энергетическим волнам, пытаясь уловить малейшие колебания пространства.

Сначала — ничего.

Лишь привычная вялая пульсация городской энергии: потоки людей, их тревоги, надежды, мелкие бытовые заботы.

Но потом…

Мария замерла, вглядываясь в странное образование на стекле. Её сердце пропустило удар, а потом забилось чаще. Она не могла ошибиться — это было именно то, о чём говорила Ангелина.

И тут она это увидела.

На большом панорамном окне, выходившем на оживлённую улицу, расползалось огромное, тёмное, вязкое пятно. Оно было похоже на гигантское жирное пятно от мух, но состояло из чистой, негативной энергии — тяжёлой, липкой, пропитанной отчаянием и безнадёжностью. От него, словно щупальца спрута, тянулись почти невидимые нити к людям в очереди, к кассирам, к банкоматам, к кошелькам в карманах. Оно жадно впитывало в себя их финансовые тревоги, разочарования и страхи, превращая в плотное, гнетущее уныние.

— Ангель, — тихо позвала Мария, касаясь локтя подруги. Её голос дрогнул, но она усилием воли удержала спокойствие в интонации. — Смотри. На окне.

Ангелина прищурилась, всматриваясь. На её лице отразилось недоумение — она видела лишь грязное пятно на стекле, ничем не отличающееся от обычных следов от пальцев или разводов от дождя.

— Грязь? И правда, пора бы уже помыть, — хмыкнула она, слегка пожав плечами.

— Нет, — покачала головой Мария, понизив голос до шёпота. Она чувствовала, как по спине пробежал холодок. — Это оно. Та самая «порча на бедность», как ты и говорила. Настоящая.

Глаза Ангелины загорелись азартом первооткрывателя. Она выпрямилась, расправила плечи, и в её взгляде вспыхнул любопытный огонёк.

— Так! Что делаем? Ритуал? У нас есть горсть мелочи для подношения духам‑кассирам? Или, может, соль в бумажке? — её голос звучал игриво, но в нём угадывалась искренняя заинтересованность.

Мария едва заметно улыбнулась. Идея начала вызревать в её голове — простая и ясная, как и с заколкой, как и с соседкой. Эта порча питалась безысходностью и ощущением тотального дефицита. Значит, нужно было создать противоположное чувство — изобилия, потока, уверенности.

«Если она питается страхом и нехваткой, то ей нужно дать противоположное — ощущение щедрости, изобилия, — размышляла Мария, ощущая, как внутри крепнет уверенность. — Не борьбу, не отрицание, а именно утверждение».

— Есть план? — с надеждой спросила Ангелина, сжимая в руке свой кошелёк из змеиной кожи. Её пальцы нервно теребили застёжку, а глаза блестели от предвкушения.

— Есть, — сказала Мария, уже роясь в своём портмоне. Она нашла несколько блестящих монеток — не стёртые, потускневшие, а именно новые, яркие, сверкающие, словно маленькие солнца. — Нам нужно будет сделать кое‑что…. И, возможно, немного театральное.

Она подняла взгляд на подругу, и в её глазах читалась твёрдая уверенность.

— Ты готова?

Ангелина глубоко вдохнула, выдохнула и кивнула:

— Готова. Что нужно делать?

Когда их номер талона наконец‑то высветился на табло, Мария и Ангелина не направились к кассе — вместо этого они замерли у того самого злополучного окна. В просторном зале банка повисла напряжённая пауза: люди в очереди переглянулись, кто‑то приподнял брови, кто‑то едва слышно хмыкнул. Две женщины стояли посреди зала, пристально глядя на стекло, словно тоже видели там нечто недоступное остальным.

Ангелина нервно сглотнула, сжимая в потной ладони горсть монет. Металл неприятно холодил кожу, но она не разжимала кулак:

— Окей, я готова, капитан, — прошептала она, стараясь придать голосу твёрдость. Мария глубоко вдохнула, ощущая, как внутри нарастает волна сосредоточенности:

— Просто смотри на это пятно с железной уверенностью, что денег у тебя много, они есть, и они текут к тебе рекой, — тихо проинструктировала она. — А я… я попробую его «смыть». Мысленно.