Ведьма в читальном зале

Глава 13

Они почти дошли до входной двери, когда за их спинами раздался голос Валентины Сергеевны.

Мария невольно вздрогнула. Звук прорвался сквозь густую пелену усталости, словно колокольный звон сквозь туман. Илья тоже замер, его плечи напряглись, будто он готовился к новой неприятной неожиданности.

Валентина Сергеевна стояла в дверях своего кабинета. Опираясь на тёмный костыль с резной ручкой, она смотрела на них с привычным, всевидящим выражением, с каким обычно взирала на нерадивых читателей, сдавших книги с десятилетним опозданием. В её глазах читалась усталая мудрость человека, видевшего слишком многое.

— Дорогая, — сказала она, обращаясь к Марии, чьё лицо всё ещё было белым от перенапряжения, — в наших стенах за века и не такое прятали. Но надо точно знать, где и что искать. И, что ещё важнее, — её голос стал чуть суше, приобретя металлическую ноту, — чем это кормить, а чем — нет, чтобы случайно не вырастить нечто подобное в собственном фонде.

Её пронзительный взгляд скользнул по тому месту на полу, где только что растворилась Тень. Мария проследила за этим взглядом, там не осталось ни следа, ни даже намёка на недавнюю угрозу. Лишь тусклый блик от ночной настольной лампы дрожал на полированной поверхности паркета.

Валентина медленно, с сожалением покачала седой головой:

— Переборщила ты с подпиткой, деточка. Своим ярким, необузданным светом привлекла мотылька, а прилетела и присосалась… этакая крупная, прожорливая ночная бабочка.

Илья, всё ещё бледный как стена, не мог оторвать растерянный взгляд от пустого, казалось бы, пространства. Он сглотнул, прежде чем найти в себе дар речи. Его голос звучал глухо:

— Валентина Сергеевна… вы… вы тоже это видели? Эту… тень?

— Видела, милок, — она кивнула с невозмутимостью, будто он спросил её о расписании работы читального зала. — Я Вижу многое, что другим, к счастью или к сожалению, не дано. Как и наша Машенька. И, как я погляжу, теперь и ты, Илюша, удостоился чести.

Она сделала несколько шагов вперед, и в воздухе мгновенно запахло лавандой и старой кожей - аромат, который всегда сопровождал Валентину Сергеевну, словно невидимый шлейф её многолетней службы в библиотеке.

— Ну, что поделать. Раз уж втянут в нашу братию, значит, так тому и быть. Не стоять же нам тут, как трём привидениям, в потёмках.

С этими словами она развернулась с удивительной для её возраста и костыля лёгкостью и скрылась в глубине своего кабинета, явно ожидая, что они последуют за ней без лишних разговоров.

Мария и Илья, словно загипнотизированные школьники, послушно поплелись вслед. Их шаги глухо отдавались во внезапно ставшей огромной тишине библиотеки, каждый шаг эхом разносился между стеллажами. Луна, громко фыркнув, как бы выражая своё мнение об этой медлительности, гордо возглавила это немое шествие. Её хвост подрагивал в такт шагам, а голубые глаза сверкали в полумраке, словно два маленьких фонаря.

Кабинет Валентины Сергеевны был не особо просторным, но поразительно упорядоченным пространством. Он был до потолка завален стопками книг, папками и свитками, однако в воздухе витал не хаос, а многовековой, выверенный до мелочей порядок. Каждая вещь находилась на своём месте, каждая папка лежала строго параллельно соседней, словно в этом кабинете время подчинялось иным законам, законам систематизации и знания.

На стенах висели старинные карты звёздного неба, потёртые схемы расстановки книжных фондов и несколько выцветших фотографий в рамках, лица людей, чьи имена давно канули в Лету, но чьи труды продолжали жить в этих стенах. В углу стоял массивный дубовый стол, покрытый слоем воска, который придавал дереву глубокий, тёплый оттенок. На нём, ни пылинки, ни лишнего предмета: только старомодный чернильный прибор, стопка аккуратно сложенных листов бумаги и лупа с костяной ручкой.

Валентина Сергеевна молча указала им на два потёртых, но добротных кожаных кресла. Мария опустилась в одно из них, ощутив, как мягкая кожа слегка прогнулась под её весом. Илья сел рядом, его пальцы нервно теребили край рукава.

Сама Валентина устроилась за своим громадным столом. Она села прямо, положив костыль рядом, и сложила руки перед собой. В этот момент она выглядела не просто пожилой библиотекаршей, она превратилась в хранительницу древних знаний, в жрицу этого храма книг и тайн.

В кабинете царила особая тишина, живая, наполненная шёпотом страниц, дыханием времени, едва уловимым скрипом кожи. За окном уже окончательно стемнело, и редкие фонари на улице отбрасывали на пол причудливые тени, похожие на древние иероглифы.

— Так, — Валентина Сергеевна включила лампу и сложила руки на столе, её узловатые пальцы с толстыми перстнями, перебирали листы бумаги. Свет настольной лампы дрогнул, отразившись в стёклах очков.— Начнём, что ли, с азов, раз уж событие такое приключилось.

Мария невольно втянула голову в плечи. В воздухе ещё витал едва уловимый запах озона: последнее напоминание о недавней схватке. Она сжала пальцы в кулаки, стараясь унять дрожь, но волнение всё равно пробивалось наружу, оно сквозило то в учащённом дыхании, то в беспокойном взгляде, скользящем по книжным стеллажам.

— То, что на вас сегодня напало, — это не дух в чистом виде, не призрак, — продолжала Валентина ровным голосом, будто говорила об обыденной вещи. — Это сгусток окаменевшей негативной энергии, «отпечаток», если угодно. Его оставили здесь давным‑давно, во время пожара в сороковом году.

Она сделала паузу, словно давая слушателям прочувствовать вес этих слов. В тишине каждое слово звучало отчётливо, раскатываясь эхом по комнате.

— Обычно он дремлет… Но ты, Машенька, — она посмотрела на Марию поверх очков, и в этом взгляде не было упрёка, лишь спокойная уверенность знающего человека, — своим пробуждением устроила тут такой мощный энергетический фейерверк, что он проснулся, потянулся и понял, что изрядно проголодался. А питается он, как ты, к счастью, правильно догадалась, низкими вибрациями. Страхом. Отчаянием. Унынием.